Показать сообщение отдельно
Старый 20.08.2005, 17:36     # 174
Olesya
Junior Member
 
Аватар для Olesya
 
Регистрация: 16.12.2004
Адрес: Что человек на Руси ни делает, все равно его жалко.
Пол: Female
Сообщения: 141

Olesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех ГуруOlesya Отец (мать) всех Гуру
Это что за невидаль: отчет по второй сходке в Екатеринбурге? Что это за отчет? Слава богу! Мало еще ободрали гусей на перья и извели тряпья на бумагу! Еще мало народу всякого звания и сброду вымарало пальцы в чернилах! Дернула же охота и меня дотащиться вслед за другими! Право, печатной бумаги развелось столько, что не придумаешь скоро, что бы такое завернуть в нее.
Слушало, слышало вещее мое все эти речи еще за месяц! То есть, я говорю, что нашему брату высунуть нос из своего захолустья в большой свет - батюшки мои! Я вам скажу... Да что говорить! Мне легче два раза в год съездить в Москву, в которой вот уже пять лет как не видал меня ни подсудок из земского суда, ни почтенный иерей, чем показаться в этот великий свет и написать сей отчет. А показалась - плачь не плачь, давай ответ.
Olesya.

Вечер накануне отъезда Томоэ.

Как упоителен, как роскошен летний день в Екатеринбурге! Как томительно жарки те часы, когда полдень блещет в тишине и зное и голубой неизмеримый океан, сладостра-стным куполом нагнувшийся над землею, кажется, заснул, весь потонувши в неге, обнимая и сжимая прекрасную землю в воздушных объятиях своих! На нем ни облака. Как полно сладострастия и неги уральское лето!
Такою роскошью блистал один из дней жаркого августа две тысячи че…нет, пятого… Да, дней пять будет назад тому, когда дорога, ведущая к гостинице «Исеть» кипела народом, поспешавшим со всех окрестных и дальних хуторов на сходку.
В ворота гостиницы вошел господин, не красавец, но и не дурной наружности, не слишком толст, не слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод. Приход его не произвел совершенно никакого шума и не был сопровожден ничем особенным.
Далее господин был встречен трактирным слугою, или половым, как их называют в русских трактирах. Он выбежал проворно, с салфеткой в руке, - весь длинный и в длинном домотканом сюртуке со спинкою чуть не на самом затылке, встряхнул волосами и повел проворно господина по всей деревянной галерее.
Покамест остальные слуги управлялись и возились, господин отправился в общую залу. Там он занял ставший уже привычным стол и приготовился ждать.
При этом он написал на лоскутке бумажки четыре странные буквы. На ней половой прочитал по складам следующее: "IMHO.ws".
Господина звали ysf, и начало второй сходке форума было положено.
Тем временем народ потихоньку подтягивался. На рессорной бричке из другого хутора с шиком прикатил молодой модератор Nymph в белых канифасовых панталонах во фраке с покушеньями на моду, из-под которого видна была манишка, застегнутая тульскою булавкою с бронзовым пистолетом. Ненадолго забежал Vampir, чтобы сообщить о радостном событии в своей жизни, но вскоре вынужден был откланяться.
Затем три бурсака своротили с большой дороги в сторону «Исети» с тем, чтобы как следует подкрепиться, потому что мешок у них давно уже был пуст. Это были богослов Surayu, философ Vanhelsing и ритор Olirossi.
Богослов имел чрезвычайно странный нрав: все, что ни лежало, бывало, возле него, он непременно унесет (например, с прошлой сходки он принес домой ложку и пару коробков спичек). Философ Vanhelsing был нрава веселого. Любил очень лежать и курить люльку. Если же пил, то непременно нанимал музыкантов и отплясывал трепака.
Ритор Olirossi еще не имел права носить усов, пить горилки и курить люльки. Он носил только оселедец, и потому характер его в то время еще мало развился. Богослов Surayu и философ Vanhelsing часто дирали его за чуб в знак своего покровительства.
- А вот идут сюда наши панночки! - сказал Vanhelsing, - следовательно, сходка в самом деле удалась!
В то самое время вошла Olesya, дама в чепце с лентами, с двумя барышнями – Юлей и Томоэ. Томоэ была в нарядной шерстяной зеленой кофте, по которой, будто по горностаевому меху, нашиты были хвостики, а Юля - молоденькая, с золотистыми волосами, весьма ловко и мило приглаженными на небольшой головке и с повязанными на голове красными и синими лентами.
Следом за ними пришел Esсalibur со спутницей. Она была недурна, одета к лицу. На ней хорошо сидел матерчатый шелковый капот бледного цвета; тонкая небольшая кисть руки ее сжимала батистовый платок с вышитыми уголками.
Увидев Esсaliburа, ysf сильно оживился:
- А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой! И что это за девушка с тобой? Какая прехорошенькая! - Стойте, стойте! Дайте мне разглядеть вас хорошенько, - продолжал он, поворачивая их.
Пока они обменивались шутками, к столу подошел парубок в белой свитке, с яркими очами и назвался Сергеем. Они с Томоэ очень быстро нашли общий язык и стали обсуждать прелести козацких забав.
И вот уже к столу подходит Алексей в козацком жупане и в свитке черного домашнего сукна, перепоясанной шерстяным цветным поясом. Он налил кружку величиною с полкварты и, нимало не поморщившись, выпил до дна, хватив потом ее вдребезги.
- Что скажете, братцы, какого я провайдера вам привел! - воскликнул ysf, - Смотрите, как он молодецки тянет пенную!..
Все собравшиеся тут же ответили гулом восхищения.
В это время слуги принесли бараний бок, горилку, а за бараньим боком последовали ватрушки, из которых каждая была гораздо больше тарелки, потом индюк ростом в теленка, набитый всяким добром: яйцами, рисом, печенками, выкатили бочку меду и позвали музыкантов.
В середине обеда незаметно для остальных подошла Марина. То была прелестная, ветреная девушка с чудесным лицом, тонким румянцем и длинными, как стрелы, ресницами.
И ощутил молодой модератор в своей душе благоговейную боязнь и стал неподвижен перед нею. Она, казалось, так же была поражена видом козака, представшего во всей красе и силе юношеского мужества, который, казалось, и в самой неподвижности своих членов уже обличал развязную вольность движений; ясною твердостью сверкал глаз его, смелою дугою выгнулась бархатная бровь, загорелые щеки блистали всею яркостью огня, и как шелк лоснился молодой черный ус.
Красавица возвела очи на Nymphа - и много было в очах тех. Сей умиленный взор, выказавший изнеможенье и бессилье выразить обнявшие ее чувства, был более доступен ему, чем все речи.
- Царица! - вскрикнул он, полный и сердечных, и душевных, и всяких избытков. - Что тебе нужно? чего ты хочешь? прикажи мне! Задай мне службу самую невозможную, какая только есть на свете, - я побегу исполнять ее! Скажи мне сделать то, чего не в силах сделать ни один человек, - я сделаю, я погублю себя. Погублю, погублю! и погубить себя для тебя, клянусь святым крестом, мне так сладко... но не в силах сказать того! Скажи мне одно слово! - сказал Nymph и взял ее за атласную руку.
Сверкающий огонь пробежал по жилам его от сего прикосновенья, и жал он руку, лежавшую бесчувственно в руке его. Но она молчала, не отнимала платка от лица своего и оставалась неподвижна.
- Отчего же ты так печальна? Скажи мне, отчего ты так печальна?
- Жаль, что мы вынуждены будем расстаться после сходки, мой рыцарь, промолвила она. Хотелось бы получить от тебя какой-либо памятный подарок, чтобы быть уверенной в следующей встрече нашей…
Ничего не умел сказать на это Nymph. Он хотел бы выговорить все, что ни есть на душе, - выговорить его так же горячо, как оно было на душе, - и не мог. Почувствовал он что-то заградившее ему уста: звук отнялся у слова; почувствовал он, что не ему, воспитанному в бурсе и в бранной кочевой жизни, отвечать на такие речи, и вознегодо-вал на свою козацкую натуру.
Но не таков был ysf, чтобы не помочь молодому парубку в сию трудную минуту. Выхватил он из фрака маркер несмываемый, которым на работе диски подписывал, и вложил в руку Nymphа.
Красавица обнажила плечо лилейной красоты, и начертал молодой козак на нем свой автограф так изящно, как учили его в бурсе на уроках каллиграфии.
Так за приятными разговорами подошло время провожать Томоэ на поезд. Поэтому часть пирующих была вынуждена покинуть гостеприимное местечко с тем, чтобы помочь ей в этом деле.
Остальные же пировали до поздней ночи, и пировали так, как нигде теперь уже не пируют. Стали гости расходиться, но мало побрело восвояси: много осталось ночевать в гостинице на широком дворе; а еще больше козачества заснуло само, непрошеное, под лавками, на полу, возле коня, близ хлева; где пошатнулась с хмеля козацкая голова, там и лежит и храпит на весь Екатеринбург.
Зато уже как пожалуете в гости, то шашлык подадим такой, какой вы отроду, может быть, не ели; а меду, и забожусь, лучшего не сыщете на хуторах. Представьте себе, что как внесешь сот - дух пойдет по всей комнате, вообразить нельзя какой: чист, как слеза или хрусталь дорогой, что бывает в серьгах. А какими пирогами накормят вас здесь! Что за пироги, если б вы только знали: сахар, совершенный сахар! А масло так вот и течет по губам, когда начнешь есть.
Пили ли вы когда-либо, господа, горилку или горячий сбитень? Или не случалось ли вам подчас есть настоящие уральские пельмени? Боже ты мой, каких на свете нет кушаньев: лобио, сациви, хинкали! Станешь есть - объяденье, да и полно. Сладость неописанная! На прошлой сходке... Однако ж что я, в самом деле, разболталась?.. Приезжайте только, приезжайте поскорей; а накормим так, что будете рассказывать и встречному и поперечному…
__________________
Эх, старые добрые времена, когда можно было отдать свою жизнь за построение нового мира, а умереть в старом. А. и Б. Стругацкие

Последний раз редактировалось rontommy; 20.08.2005 в 20:28.
Olesya вне форума