Мой попугай
 

Мой попугай
Grozny

Это было двадцать пятого марта. Я как раз только вернулся из мест телефонных: оплачивали установку телефона и жадно быстро-быстро потирал ручонки, надеясь на скорую установку этого генального изобретения человека в свой хлипкий дом. Больше, конечно, надеялся на Интернет, который повявится сразу же после телефона. Впрочем, ждать пришлось целый месяц, без трех дней, прежде чем телефон наконец оседлал мой стол, а модем - компьютер. Но это забегая вперед...
И сразу же завалился спать: то ли устал очень, то ли просто как всегда хотел спать (это у меня такое перманентное состояние - хочу спать. Постонно. Лекции, что ли, приучили...)

И тут приходит Она. Моя любимая. И светится радостью так, что излучаемой энергии хватит на кипячение и испарение ванны воды. Причем в течении двух-трех наносекунд. Солнце мое термоядерно-радостное.

И в руках коробка, а в коробке что-то суетится и шевелится. Это значит: подарок и ему полагается радоваться. Что именно в коробке, я еще не понял, но уже сильно догадывался и в заднице зародились нехорошие предчувствия.

[параллельно: сижу, пишу. Звонок. Только что. Голос приятеля: "ты еще кипятишь, мля?! Ну тогда мы идем к тебе!". Сейчас придет. Успеть бы все дописать, прежде чем придет пиво и начнется похмелье :-)) ]

Ну, конечно, написание текст было отложено на несколько часов. Чего и стоило ожидать. Да, так вот - продолжаем.
Значит, зародились у меня нехорошие предчувствия. И яросный боевой чирик из коробки их только усугубил. При попытке открыть коробку я был немедленно укушен за палец, после чего из коробки посыпались обещания заклевать меня до погружение в состояние дебилизма и выслать мой труп кусками родственникам. Конечно, все это было на попугайском наречии, но думаю, что я правильно перевел. Також крылатый бандит призывал меня к честному бою: выпустить его из коробки и тогда мы поглядим, кто кого! В его представлении это, кажется должно было быть воздушным боем: я стою на полу, а он из-под потолка бомбит меня какашками, иногда пикируя, чтобы укусить в нос.

Поэтому я побоялся з свою задницу и жизнь окружающих и мы решили его пока не выпускать. Крышку коробки аккуратно срезали ножом для бумаги и накрыли стеклом.

Попугай оказался синего цвета с нагло-желтой мордой. В боку коробки вырежали отверстие и поставили крышку с водой. Попугай матом стал ругаться, заявляя, что это карцер, он требует корма и женщин и подаст жалобу в суд по правам попугая. В виде жердочек мы воткнули два карандаша. Попугай сделал кучу, решив, что попал в цирк и какой-то злостно-гадский фокусник показывает шоу с протыканием.

На следующий день была приобретена клетка (ой, вот это вообще ну чисто женская логика - клетки еще нет, а попугай уже куплен... что его, в тапочках селить что ли? в белых?)

И. Началась жизнь попугая у нас.

На следующее утро мы были разбужены дикими криками, скрежетом, визгами голосов ведьм, которых жарит Инквизиция, ужасными хрипами. Инфаркт казался таким близким. Это проснулся попугай: матерь божья!
Утро у него и у меня совсем по-разному трактуются. Если у меня оно начинается в 11-12 часов дня, то у него праздник солнца и просыпания начинался в три-четыре утра. Соседи теперь на меня смотрят, слегка покачивая головами, но ни о чем не спрашивают. Думают, что я маньяк и по утрам режу невинных девочек раскаленным прутом и выпиваю потом их кровь из разбитых черепов. Стали зато здороваться, когда меня видят. Но рук не подают. И что-то так начинают ерзать и резко ускоряться. И ноги как-то невесело дрожат. Ну и ладно. Боятся - значит уважают.

А этот синий чмо теперь каждое утро будил меня своими пениями. Этого мало: он же ведь ярый спортсмен-физкультурник, мля. И каждое утро делает зарядку: быстро-быстро машет крыльями. Но никуда, гд, не улетает. Во-первых, потому что в клетке, а во-вторых, что его, паходу, прикололо за мной наблюдать.

И только мои чувства к моему солнцу удерживали меня от соблазна попробовать рагу из попугая, или запеканку из синих крыльев. Или просто с удовольствием расчленить его на запчасти и послать в Австралию, на родину волнистых попугаев.
Но постепенно мы друг к другу привыкли. Попугай оказался засранцем. В обычном смысле этого слова. Какаеть он так, что прямо любо-дорого. Как в анекдоте, да? Наверное, половину своего веса отдает на нужды удобрения природы. Сначала мы пробовали стелить ему в поддон бумагу. Потом оказалось, что в процессе своих перемещений по клетке он бумагу так сминает, что а-фи-геть. И все дерьмо сыпется прямо в поддон. А бумага остается почти чистой. Так что теперь я просто мою поддон специальной щеткой и протираю специально обученной тряпкой.

Ну и в общем, пришел как-то срок, когда все руководства по разведению поп-и-гаев рекомендуют выпускать питомцев из клетки. Я решил последовать советам. Открыл дверцу клетки.

Крус (ах, да! его же зовут Крус - именно "с" на конце) не вкурил, что за фигня творится и испуганно улетел в дальний угол клетки. Через полчаса все же вкурил. Осторожно, делая вид, что он тупой и вообще просто пошел покакать, он подобрался к дверце. Вылетел. Упал под стол и что-то там барахтался. Через две минуты он снова оказался в клетке. Добровольно.
Два дня клетка стояла открытая. Никаких попыток побега. Он высовывал голову даже наружу, но не вылетал. Один раз даже кинул кучу в дверцу: залез на бортик, повернулся хвостом к выходу и отложил бомбу прямо мне на стол. И снова засел на жердочке, надув зоб свежим кормом.

После пинка карандашом прямо под его нежные филейные части, Крус пулей вылетел в дверцу и засел на лампочке. Хорошо, что я не пользуюсь верхним светом и он не остался только по этому без ног. В течении трех следующих суток в клетку он не возвращался. День я его вообще не видел - он засел за шкафом. Насыпанный на столе корм игнорировал. По утрам кричал неизвестно откуда и только по этому я догадывался, что зверь еще жив. Ну, и так же по виднеющимся на полу следам дерьмо-бомбометания. Через день он таки обосновался на кухне, на шкафчике над плитой - там ему было по кафу: тепло, светло... - туда я принес ему корм, который он выжрал с поражающей быстротой. Там же я поставил ему рюмку с водой. Он к ней радостно кинулся, - я уж подумал, не алкоголик ли мой питомец.

В клетку возвращаться отказался. В процессе поимки я нечаянно выбрал ему два рулежных (хвостовых) пера (да! дайте же мне ввернуть умное словцо! и показать, что я иногда читаю книги не только из области программирования и порно - что есть суть едино - но и другие :-). Потом те перья я воткнул в волосы и изображал Чингачгука, а Крус изображал обиженного и сидел строго хвостом ко мне.

Вот так и живем... :-)