Отрывки из дамских романов...
 

Его язык, ворвавшийся в ее рот, неистово делал то, к чему стремилась другая часть его тела.

Нервные мурашки ползли вверх по позвоночнику. Она превратилась в одну огромную мурашку и сказала: "Да!"

Селина стенала, больше не напрягая мозг.

Ей хотелось умереть, но вместо этого она уснула.

Грейс почувствовала, что ее соски набухли. Это был новый шаг в их отношениях.

В его блестящем мозгу всегда что-то вскипало.

Она тихо вскрикнула, когда их тела сошлись настолько близко, что соприкоснулись.

"Чего она хочет? Просто секса, или чего-то более глубокого?"

Не поворачиваясь, он оглянулся.

Желание сотрясло его до самых пяток.

Чейз схватил ее за руку. Что-то теплое заструилось между ними.

Внутри у нее проснулась до того спящая женщина и открыла глаза.

"А эта его загорелая кожа! А это тело в гладких пластинах бицепсов, трицепсов и других мужских мышц!"

Сексуальная улыбка оттянула его щеки к ушам.

Он взял ее лицо в свои руки и, целуя, опустил на ковер перед камином.

Слезы струились у нее по шекам, а глаза пылали гневом. Лаура решительно стряхнула их с лица.

Джейк встал на колени, стягивая с нее джинсы и открыв ей вид на залив.

Он стал подниматься по лестнице, прижавшись к ней губами.

Хэлли мелко задышала на его волосатую курчавую грудь.

Их удовольствие было довольно взаимным.

Она вздохнула, терясь своей мягкой щекой о щекотные волосы на его мужском лобке.

- Я люблю тебя, - прошептала Хэлли.
Бен издал низкий, протяжный стон и медленно вошел в нее. И замер от избытка нахлынувших чувств. Наслаждение. Тепло. Хэлли. Наконец-то он дома!

Теперь она уже не будет его лучшим другом. Он будет мужем Лизы.

- Ты, должно быть, устал с дороги, Трэвис. Почему бы тебе не прогуляться?

Близнецы, вернувшись из школы, фактически взяли Эми на себя. Они потащили ее купаться в бассейн, где Эми всех поразила: выяснилось, что девочка плавает как рыба. За восемнадцать месяцев жизни в пустыне она, очевидно, успела приобрести кое-какие навыки выживания.

Бен хотел ее. Всеми известными ему способами. И еще несколько способов они придумают сами.

Эми могла бы поклясться, что он видел сквозь тонкую ткань ее купальника твердеющие кончики ее грудей и, больше того, чувствовал спазмы глубоко внутри у нее, в горячих и темных местах, о существовании которых сама она едва знала.

Приложив ее голову к своей груди, Коул обнял ее. От него пахло мужчиной.

Он принялся ее целовать. А целовать было много - она вся!

В его поцелуях не было никакой неуверенности. Он точно знал, как найти ее губы.

"Только дура могла поверить в то, что он целовал ее благодаря ее губам!"

Мужские пальцы гладили ее голую кожу. Схватив его за запястье, Эми оторвала его руку.

- Для меня не было бы большего наслаждения, чем быть в вас первым, - прошелестел он ей в ухо, и мурашки затанцевали у Эми по всему телу.

Она тихо вскрикнула, когда их тела сошлись настолько близко, что соприкоснулись.

Коул всем своим телом вытянулся на ней, закрывая ее полностью и даже больше.

Он сжал ее грудь ладонью - испытал высшее мужское наслаждение.

Он положил руку ей на живот, ощущая толчки и рябь.

Ее плоть растворилась в его теле. Он упрямо скользил своим языком по ее губам, повторяя их форму.

Эми перешла к обследованию пульсирующего сгустка мускулов между его ногами.

Улыбка на ее устах становилась все шире с каждой секундой приближения оргазма.

- Я больше не дура, я быстро учусь... - промолвила она, приняв сидячую позу.

И ее улыбка показала, что она покинула сей мир и отправилась на небеса от счастья.

Спящая Мэри поежилась от ночного холода. Утром он даст ей жару, но сейчас нужно согреться.

Голубые глаза двигались по ее лицу.

Разодрав глаза, Мэри обнаружила, что лежит, обмотавшись вокруг Райта.

Его желание ощущалось почти на ощупь

Одним мощным толчком он вошел в нее, и она застонала, восхищенная его точностью

Ее рука тревожила важную часть его тела.
Сможет ли он разглядеть в темноте, как четко вырисовывается грудь через тонкую фут-болку и как мурашки бегают по коже?

Доехав до какого-то парка, они два часа играли на поляне, покрытой холодным белым веществом

Луна была где-то высоко

Она приоткрыла один глаз и тут же закрыла его обратно

Джек опять прислонил ее голову к своему плечу, лаская ее улыбающимся ртом

- Ты такая красивая, - проговорил он хрипло и стал теребить большими пальцами ее уже разболевшиеся сосцы

Джейк вздрогнул, услышав стрекотание кузнечиков, донесшееся от реки

Она немного отлежала щеки, но в остальном все хорошо

Он наблюдал, как у нее в голове вращаются шарики, и решил помочь

Она почувствовала слезы в носу и в горле

Коул услышал сдавленные звуки и понял, что брат и сестра обнялись

"...Она попыталась сконцентрироваться на руке, которая могла исследовать весь ландшафт ее туловища, включая не только отоларингологические впадины - о Боже, не только ту границу, где плоть грудей соединяется с грудной клеткой - нет, рука будто ставила банки по всему телу..."

Литературные метамарфозы!
В издательстве у меня контракт, мне дали аванс, а я ничего не пишу для них, мне лень. Издатель звонит и вступает в диалог:
— Ты пишешь?
— Кровь из носа, конечно!
— Много написала?
— О…
— Дай нам хотя бы начало романа!
— Через двадцать минут пришлю…
Сочиняю довольно-таки издевательский текст и высылаю:
"Теперь между ног у Машеньки был член, не какой-нибудь особенный, не из экзотической кожи афроамериканца, не с алмазной головкой, а обыкновенный, не слишком крупный и не лилипутский, простой член каких тысячи, но зато настоящий, живой, теплый, с подвижной крайней плотью, крепким стволом, слегка волосатой потной мошонкой, полный порядок, так что, казалось бы, мечты сбываются, жизнь налаживается, однако ощущение самцовости никак не наступало. По-прежнему Машенька Небаба чувствовала себя женщиной. С таким же успехом этот член мог бы быть присобачен ей на лоб, или на плечо, на копчик вместо хвоста. Не понимала она его. Нужду малую справляла как встарь по-бабьи вприсядку. Трусики покупала дамские, из которых колбаска вываливалась. Да, уже не было месячных, всей этой нудной грязной суеты с прокладками, подмываниями, тревогой случайного залета, но… Правда, Машенька еще не ампутировала молочные железы. Может быть, потом, когда она избавится от этих бессмысленных студенистых наростов на теле, наконец-то снизойдет благодатное ощущение мужественности души?
Каждое утро Машенька рассматривала свое двусоставное тело в зеркальных лопастях трюмо: снизу болтаются мужские гениталии, а сверху торчат сиськи третьего размера. Любая герла позавидовала бы этаким персям: не вислые, упругие, даже лифчика носить не надо, соски не расплывчатые, шоколадные, торчат задорно; а Машенька кривилась и со вздохом слизывала с ладони мужские гормональные таблетки. «Ничего, — утешала она себя, — будет и на моей улице свет в конце туннеля!»

Вскоре опять звонит издатель, он взволнован:
— Это начало романа?
— Да, а что?
— Начало ро-ма-на?!
— Да. Это роман-эпопея.
— Того самого романа, который мы заказывали?
— Н-да.
— Романа о конном спорте?
— … [издаю невразумительные звуки]
— … [кому-то в сторону] А что, Шараповой уже выдали аванс? Ах, незадача! [мне в трубку с угрозой] Я покажу главному…
Думаю с мазохистским наслаждением: «Вот как теряют в канун Рождества работодателей…»
Но издатель очень быстро опять звонит:
— Показал главному! Прекрасное начало романа! Продолжай! И никому не отдавай, мы тебе ещё денег добавим!!!
Я в ауте:
— Денег — хорошо, но можно я буду лучше о конном спорте?
— Да кому это нужно?! Нет, только это! Именно это! Впрочем, можешь и про лошадей вставить! Ну… с наступающим тебя!
Вот такие, #$%@*, метаморфозы!!!