|
Рабочий день в нашем отделе начинается одинаково: технолог Еронин окидывает взглядом комнату и докладывает мне:
— Сергей Николаевич, опять Серябкина нет.
— А где Серябкии? — спрашиваю я.— Он мне квартальный отчет должен.
— Не знаю,— пожимает плечами Еронин.— Наверное, по общественной линии отлучился. Может, пойти поискать?
— Идите,— говорю я и углубляюсь в работу.
Через пять минут поднимается счетовод Гниленко.
— Серябкина нет. Еронин ушел...— задумчиво говорит он, обращаясь к кактусу на подоконнике.— Может, поискать их, Сергей Николаевич?
— Поищите,— говорю я.
Еще через пять минут вскакивает плановик Макарищев.
— Сергей Николаевич, это безобразие! Форменное! Разрешите, я найду их и доставлю сюда всех троих живыми или мертвыми!
— Лучше живыми,— хладнокровно заявляю я. Он у нас очень вспыльчивый, этот Макарищев, его всегда лучше остудить.
Макарищев выбегает из комнаты. Остаемся работать мы вдвоем — я и гордость нашего отдела, Ахмедов, сидящий на скромной должности лаборанта. Наконец даже он не выдерживает.
— Сергей Николаевич,— клокочет он.— Через пять минут они будут здесь! Вы меня знаете!
Я его знаю. Ахмедов уходит.
Я встаю с кресла, подхожу к окну и смотрю на улицу. Там, через дорогу, сверкает вывеской пивной бар «Апеннины». Его стеклянные стены не могут укрыть от меня моих сотрудников Еронина, Серябкина, Гниленко и Макари-щева, сидящих в углу за столиком. Через минуту к ним присоединится Ахмедов — вон, я вижу, как он перебегает дорогу.
Тогда я вздыхаю и подхожу к холодильной камере, которую установили у нас в отделе после ремонта института. Достаю оттуда две бутылки пива, срываю браслетом часов пробку, наполняю тонкий бокал.
«Странные люди,— думаю я, снова устраиваясь в кресле и закрывая глаза.— Как можно разливное пиво любить больше бутылочного?..»
|