[vadian]

4. ПЬЯНСТВО И ЛЮБОВЬ

Я буду настаивать именно на этой аналогии, чтобы читатель понял о серьезности затронутой темы.

И влюбленность, и любовь, и синдром лишения любви доступны даже животным. «Но человек, - говорит Честертон,- несравним с животным. Он и ниже и выше животного. Животному недоступна ни такая радость, как выпивка, ни такая мерзость, как пьянство. Я бы добавил третью ипостась алкоголя: ни такое счастье и ужас в одной точке, как алкоголизм.

Но у любви между подобными тремя ипостасями – радости влюбленности, мерзости беспорядочной похоти и ужаса синдрома лишения – есть большое центральное поле хорошей, настоящей любви; и нет такой области в сфере алкоголя.
Если эйфория влюбленности без всякого ужаса может перейти хорошую, настоящую любовь, то эйфория выпивок, если и переходит во что-то, то это в самый свирепый ужас.

Смертельно влюбленный вместе со своим синдромом лишения не так безжалостно несчастен, как алкоголик. Если первый знает, что с ним случилось, то второй, как истязаемое животное, часто даже не понимает – что происходит?
Да смертельно влюбленный и горя не знает! Хотел бы я посмотреть, как он почувствует себя, если общество станет относиться к нему, как к алкоголику. Настоящий мученик даже лишен права так называться.
Много нам известно про величие и кошмары любви, иные люди, коснувшись этого, делаются неприятно разговорчивы.
Но мало кто из увидевших нестерпимое сияние и ужас алкоголизма поведает об этом: все они умерли, ослепли, сошли с ума.

5. ВОТ ТАК ЭЙФОРИЯ

В предыдущих абзацах столько раз повторяется слово «ужас», что возникает вопрос «зачем?» Зачем это надо? Получает алкоголик хотя бы эйфорию от своей гибельной страсти?
Древнегреческие мыслители говорили: учиться философии – значит учиться умирать. Запою я бы дал то же самое определение – учиться умирать.

Состояние запоя далеко от эйфории. Это больше напоминает то, как если бы с праздника жизни тебя выкинули где-то этажа с пятого спиной о земь. Однако желанного отупения и оглушенности нет, напротив, каждая клеточка плоти, нервов и души подвешена на крючке в своем кругу ада.

Но зачем-то это надо; более того, складывается впечатление, что алкоголик именно принял решение: пить запоем. Нелегкое решение.

6. А СЧАCТЬЕ НЕ БЫВАЕТ ЛЕГКИМ

Ни с чем не сравнимо чувство утреннего ощупывания себя. Сперва выяснить одно: живой или нет (более глубокие мысли, вернее, мысль, появится потом). Легкие хрипят: дышать могу. Руки? Шевелятся. Ноги? Дрожат: на месте. Голова медленно поднимается от подушки. Сквозь веки прорезается, режет свет. Значит?.. Значит, я еще могу выпить!

Иные люди предпочитают быть именно запойными пьяницами. Смысл запоя в стремительности взлетов, в несравненном (но нелегком) счастье опохмелья, а оно - из таких запредельных состояний, что человек совершенно теряет человеческий облик. Только что он пребывал в ужасном несчастии, и вот стакан, минута ожидания – и свободное парение в чистом свете. Естественно, что хочется вновь и вновь испытать это – запойный пьяница выбирает не хождение по поверхности земли, а взлет из магм ада в подвал. Алкоголь для него не роскошь, а средство передвижения вверх и вниз.