[maskman]

- Мне кажется, он немного коптит, - робко сказал он, краем глаза замечая, что "Бесстыжий" летит прямо на "Ибука".
- Абасраки, - заорал в трубу лейтенант, - ты перебрал кильватер перед походом?
- Что Абасраки? Что сразу Абасраки? - затараторила труба, - Таки Абасраки перебрал кильватер. Абасраки перебрал кильватер так, как никто не сможет его перебрать! Только господь Б-г мог бы перебрать кильватер лучше, чем Абасраки, но у него много других дел! Я предупреждал, что это корыто с котлами надо ставить в ремонт? Я предупреждал, чтобы вы не вертели штурвалом, как Сарочка задницей?
- Ладно, ладно, - примирительно крикнул лейтенант, - держи давление, после этого выхода будем ремонтироваться.

"Ибука" был уже в пятнадцати кабельтовых и летел прямо навстречу русскому миноносцу. Внезапно мичман похолодел: японец, несомненно, тоже шел в минную атаку! Если сейчас отвернуть, чтобы пустить в ход минный аппарат, "Бесстыжий" подставит борт! Миноносцы шли в самоубийственную атаку один на другого. Писать хотелось уже совершенно нестерпимо. Внезапно на палубе послышался шум и мат, перекрывший даже рев котлов и гром выстрелов носового орудия, стрелявшего теперь непрерывно.

- Навались ... сынки! ...!!! За Веру, ... Царя и Отечество ...!!!! ....!!!!! ******!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Так виртуозно ругаться на корабле умел только великолепный Вздеев. Мичман обернулся и почувствовал, что волосы под фуражкой становятся дыбом. Вздеев с минерами снял передний минный аппарат и перетащил его в нос. Огромный трюмный матрос Ититькин, погнувший лбом все комминксы на корабле, крякнув, поднял аппарат на плечо. Вздеев нечеловеческим усилиев взвел выбрасывающую пружину и прицелился, водя миной за хвост. "Ибука" был в трех кабельтовых, когда минер выдернул стопор винта, одновременно спуская пружину.

- Ин-нах!!! - проводил он мину. Мощная резинка раскрутила винт до бешеной скорости и мина хищно поблескивая в волнах понеслась навстречу "Ибуки". Японец слишком поздно понял, в какую ловушку попал и отвернул направо от "Бесстыжего", подставив борт под залп носового орудия и пятиствольных полуторадюймовых пушек. Окутавшийся паром, "Ибука" постепенно терял ход, опсывая циркуляцию.

- Второй готов, - невозмутимо заметил лейтенант.

Три других миноносца проскочили мимо русского и, развернувшись, постепенно начали его догонять.

- Владимир Петрович, - донесся из трубы голос Абасраки, - вторая кочегарка повреждена осколками, больше 18 узлов я дать не могу! Совсем не могу! Я и 18-то давать не должен, просто хочу показать, что может сделать один ...грек, если этот грек знает, к чему приложить руки!

"Экасука", вырвавшись вперед, осыпал русский миноносец снарядами из носового орудия, "Бесстыжий" огрызался из кормовой пятистволки. Командир смерил расстояние до японца: три кабельтова. Нехорошая улыбка заиграла у него на губах. "Бесстыжий" постепенно терял ход. Вской наклонился с мостика и крикнул старшему офицеру:

- Зигфрид Гуннарович, будьте любезны, пришлите на мостик Ыуынна с винтовкой. да, камчадала. Побыстрее, пожалуйста.

Ыуынн, камчадал, как легко догадаться, с Камчатки, славился среди команды феноменальной меткостью (на спор делал из винтовки чаек самцов на всю жизнь несчастными) и полной неспособностью делать что-нибудь еще, кроме этого. Поэтому в бою его обязанностью было сторожить с винтовкой якорь, чтобы кто-нибудь не украл. Винтовка у него всегда была в полном порядке. На мостик он прибыл почти мгновенно и попытался встать по стойке смирно.

- Вольно, голубчик. Видишь вон тот миноносец?

Ыуынн кивнул. "Экасука" был уже в трех кабельтовых и не стрелял, видимо собираясь захватить русский миноносец

- Видишь у него на мачте белая такая тряпка с красным кругом? А отстрели-ка мне ее.

Ыуынн вскинул винтовку к плечу и, казалось бы не целясь, выстрелил. Флаг на "Экасука" сорвало и понесло ветром. Лейтенант схватил за лапы сидевшего под компасом альбатроса и поднял его так, чтобы ошалевшая птица увидела летящий флаг.

- Видишь тряпку, ты, баклан-переросток? Давай, поступай с ней в меру собственной испорченности, - крикнул Вской и придал альбатросу мощный испульс в сторону мечущегося на ветру японского знамени.

Озверевший от всего этого безобразия альбатрос догнал священный символ Ямато и моментально сожрал прямо в воздухе. "Экасука" была уже в полутора кабельтовых, так что можно было различить лица японцев. С каким-то отстраненным интересом мичман наблюдал, как японские офицеры уселись на палубу, сняли кителя и стали обматывать бумагой лезвия кортиков.

- Это их отвлечет на некоторое время, - прокомментировал Вской, - Абасраки, как русский грека тебя прошу, дай хотя бы двенадцать узлов!
- А где я пар возьму, лейтенант? Где Абасраки таки возьмет пар?
- ДОСТАНЬ!
- ЕСТЬ!

Израненный "Бесстыжий" постепенно набирал ход, но "Покемон" и "Ниибака" уже поравнялись с ним. Офицер на "Покемон" что-то прокричал в рупор.

- Мичман, Вы, говорят, Японией увлекаетесь? - спросил командир, - что он нам там орет?
- ОН требует отдать якорь и заглушить машину, - перевел Ецкий-третий, гордясь своей нужностью.

Командир кинул взгляд на два абсолютно неповрежденных японских миноносца, а потом посмотрел на свой изрешеченный корабль.

- Ну что же, придется подчиниться. - кивнул он

Свет померк в глазах у мичмана. Его командир, его герой, собирался сдать корабль врагу! Плен, позор! В первом же походе? Как он теперь посмотрит в глаза своему отцу, капитану 1-го ранга Ецкому-второму? А маме? А дедушке, адмиралу Ецкову-первому? А Вареньке, Катеньке, Машеньке, Оленьке и Верочке? Особенно Машеньке и Оленьке, ведь одна из них, почти определенно, его невеста, правда он пока еще не разобрался, кто именно? Ужасаясь самому себе, мичман принял решение: сейчас он застрелит этого предателя, которому он так верил, а потом застрелится сам. Расстегивая негнущимися пальцами кобуру, он сквозь слезы услышал голос Вскова:

- Ититькин, голубчик, отдай-ка левому якорь!!!

Похоже, японцы все-таки заподозрили что-то неладное, когда на бак русского миноносца вышел огромный мужик и начал раскручивать над головой миноносный якорь на цепи, но было уже поздно. Направленный мощной дланью русского матроса, привыкшего при отсутсвии топора валить деревья руками, пятитонный якорь грозно просвистел в воздухе и угодил точно между труб "Покемон". Японский миноносец окутался паром и специфическими японскими выражениями.

- А правому, будь добр, заглуши машину.

Ититькин повернулся на другой борт и набрал в грудь побольше воздуха

- БО-ЖЕ ЦАРЯ-А ХРАНИ!!!! - заревел Ититькин и мичман понял, что оглох.

На мостике полопались все стекла, на "Ниибака" маленькие японские матросы закрывали уши ладонями. Дым из труб японца, загнанный внезапным порывом ветра, преодолел мощь вентиляторов и устремился в кочегарку, гася топки. "Бесстыжий", окутанный клубами дыма и пара медленно полз во Владивосток.

Прошло три часа. Солнце клонилось к закату. На палубу выполз в одних кальсонах красный и мокрый Абасраки. Повернув опухшее лицо к Вскову он прокашлялся и прохрипел:

- Все, Владимир Петрович. Пар весь. Насосы сейчас встанут, вода поступает в обе кочегарки. Я глушу машины. Вы знаете, что Абасраки хороший механик. Но у этого корыта котлы с машинами сейчас провалятся сквозь дно.

Он лег на палубу и захрапел. Командир прикинул расстояние до берега.

- Пять миль... Все наверх, шлюпки на воду.

Мичман шмыгнул носом.

- Не грусти молодой, это был хороший корабль. Ты сегодня неплохо себя вел. Так и быть, разрешу тебе открыть кингстоны.