[lukoed]

Что такое триста лет от роду для великого города? Прикинем, если Париж, Лондон, Вена живут уже тысячи по две лет, а человек живет в среднем лет около семидесяти, то петербургские 300 лет - это примерно то же, что первые 10 лет для человека, то есть возраст просто детский. Правда, участь у детей бывает разная. Некрасовский мальчонка, погонявший "лошадку, везущую хвороста воз", - уже не дитя, а маленький взрослый. Можно, конечно, считать, что у него отняли детство. А можно и не считать, особенно если речь идет о гениальных исключениях. Не считаем же мы, что у Моцарта или Кисина кто-то отнял детство. Вот так и с Петербургом. Грязный и беспорядочный городок в Невской дельте, весь-то состоявший из двух небольших земляных крепостей и нескольких слобод, уже в 1710-х стегал и погонял Московское царство куда ожесточеннее, чем малолетка у Некрасова свою лошадь. Яростная насильственность так называемых петровских реформ несомненна. С нелегкой руки славянофилов это насилие принято противопоставлять идиллической патриархальности старомосковской Руси. Контраст получается впечатляющий, хотя и мало правдоподобный. Правдой остаются "тысячи и тысячи" людей, погибших при строительстве Петербурга. Массовый принудительный труд, связанный с немалыми людскими потерями, использовался на невских стройках между 1710 и 1717 гг., а с 1717 он был заменен вольным наймом, что оказалось гораздо эффективнее и дешевле. Спора нет, люди, пока их сгоняли сюда силком, гибли. Сколько погибло - неизвестно. Известно только, что Петербург в этом отношении не был исключением - тогдашние "стройки века" пожирали людей. Лет за сорок до новой петровской столицы на одной из самых пустынных, безлюдных, а главное, безводных равнин Иль-де-Франс строилась новая резиденция Людовика XIV, Версаль. Впоследствии она настолько поразила царя Петра (еще не императора) пространственным размахом и невиданным изобилием воды и водных затей, что он избрал ее в качестве одного из образцов для своих парадных резиденций на Финском заливе. Кто хотел польстить преемникам и преемницам Петра, называл невскую столицу "Северными Версалиями" (Versailles грамматически женского рода во множественном числе). На версальских стройках рабочие гибли от эпидемий, в частности, из-за нехватки хорошей воды, и по Парижу ползли слухи о еженощном тайном вывозе тел, горами наваленных на телеги. Недавно предпринятая, исходя из сохранившихся документов, оценка реального количества жертв показала, что хоть люди и погибали, но вовсе не массами, как считалось, и жуткий образ этакого Освенцима XVIII века не имеет под собой оснований, а слухи о ежедневных горах трупов исходили от противников королевских затей, которых во французском обществе было не меньше, чем противников петровых затей в России. Между прочим, Петр согласился отменить всеобщую трудовую повинность после своего возвращения из Франции. Тут нужна оговорка. Слово "погибали", когда речь идет о России петровской эпохи, надо брать в том смысле, в каком использовали его в русском культурном обиходе в те времена - гибелью считалась не столько физическая смерть, сколько потеря "праваго пути" - богохульство, разбой, переход в другую веру и т.д. А поскольку с принудительных работ (как и с военной службы) многие ударялись в бега, то потери в живой силе состояли далеко не из одних умерших. Из беглых, как известно, самые сообразительные и бесстрашные уходили на Дон, а кто поплоше - в местные разбойники, отсюда необыкновенный размах тогдашнего бандитизма. Так что люди действительно гибли "без счету". Но.
Но кто счел, сколько народу погибло в процессе, длившемся не несколько лет, а примерно два века, в процессе том самом, для которого в XIX в. придумали эвфемизм - "собирание русских земель Москвой"? Даже в многократно редактированных житиях русских святых иногда можно прочесть, как вели себя великокняжеские управленцы, присылаемые из Москвы во вновь присоединенные города. Если город переходил под руку великого князя после политического и/или военного противостояния, то грабеж и избиение местного населения новая администрация считала делом само собой разумеющимся. Но даже если город передавался Москве самым мирным способом, например, по завещанию бездетного местного князя, то с населением все равно обращались, как с военнопленными. Недаром в биографической справке об Иване Грозном, составленной одним из его вполне лояльных подданных, есть замечание: "Многия грады своя поплени" (взял в плен). По тогдашнему обычаю пленный город отдавался войскам "на поток", то есть на погром и разграбление.
Так что утверждение новой общероссийской столицы - сперва Москвы, потом Петербурга - никак не обходилось без грубого насилия и без гибели множества людей, большинство которых ни в чем не было повинно. Один вампир стоил другого. Нет смысла противопоставлять по этому критерию Петербург Москве. Если и было различие, то только в темпах. А кто из них больше "испил кровушки", неизвестно.

Григорий Каганов

http://www.russ.ru/ist_sovr/tour/20030714.html