[maskman]

Николай Надеждин

"Говорила мне мама . будь человеком. И я, дурак, послушался."
Из кухонной дискуссии.

Вот они . я и я.
Первый . благополучный, обеспеченный, удачливый. Второй . вроде бы тоже... Ну, в общем, не нищий. Первый . важный, надменный, яркий. Второй . годами не вылезает из любимых, но чудовищно устаревших тряпок. Первый . добился в жизни почти всего, что хотел: хорошей административной должности, соответственно . престижной квартиры и загородного дома. Второй . пока еще в пути, но как только скопит на полного Фолкнера, будет абсолютно счастлив. Первый . малость туповат, зато амбициозен и напорист. Второй . годами изживал собственные недостатки, хотя напрочь лишен каких бы то ни было амбиций.
Однажды они встретились. Ну, эти я и я. И между ними произошел любопытный разговор, который я попытаюсь, хотя бы приблизительно, пересказать. Трудно же говорить и записывать одновременно. (К тому же здорово смахивает на белую горячку).
"А, это ты", - равнодушно сказал Первый, когда столкнулся со Вторым в пивном баре. . "Сколько лет, сколько зим".
"И я рад", - ответил Второй. . "Как это тебя сюда занесло, тебе вроде не по рангу?"
"Знакомство с массами. Современный руководитель должен знать, чем живет народ".
"Понимаю, нечто вроде эксперимента... А я думал, тебе просто пива захотелось".
"Пиво я покупаю в оптовых магазинах. И, поверь, не такую гадость, как подают здесь."
Мы помолчали. Ситуация была довольно идиотская. Что я мог сказать самому себе?
"Я слышал, что ты получил повышение? Поздравляю. Рассказал бы, как это у тебя получается. Я тоже стараюсь... Но ничего путного из этого не выходит", - произнес, наконец, Второй я.
Я Первый улыбнулся. Затем прикурил от дорогой инкрустированной зажигалки. И ответил: "С удовольствием расскажу. Может, это наставит тебя на путь истинный. Надоело наблюдать, как ты мучаешься, пытаясь свести концы с концами. Если ты помнишь, наши пути разошлись еще на первом курсе. Ты тогда впал в идеологический клинч с режимом, выразившийся в беспробудном пьянстве. Затем, связался с так называемой "творческой интеллигенцией". А когда вся эта "творческая интеллигенция" наперегонки бросилась уезжать (выразимся аккуратно - на Ближний Восток), ты остался один.
А я вдруг подумал . сколько можно? Жить от зарплаты до зарплаты? Слушать рассказы родителей о северных лагерях? Отыскивать в учебниках новейшей истории крупицы правды? Ощущать себя гордым, но, увы, не укладывающимся в систему человеком? Хватит. Жизнь дается лишь однажды. Как там говориться у Островского? "Чтобы не было мучительно больно"? Вот именно.
Сначала я заделался комсомольским активистом. Собрал на курсе стройотрядовскую бригаду. Сам, конечно, не поехал, надо было готовиться к конференции. Но ребята молодцы, не подвели. Коровник отгрохали за два месяца. Или свинарник? Честно говоря, я не в курсе. Занят был сильно.
Потом подал заявление в партию. Отец, разумеется, виду не подавал. Но я-то знал, что он рад. Разве станет отец желать плохого собственному ребенку? Ну, сидели, и что? От ошибок никто не застрахован.
Институт закончил с красным дипломом. Знаешь, как оно было? Если ты немного соображаешь, да еще и член парткома, то экзамены летят, как семечки. Ни одной тройки за пять лет!
Поработать по специальности, правда, не пришлось. Сразу взяли в обком партии . инструктором. Это было трудное, но интересное время. Трудился по двенадцать часов в сутки. Одних документов перелопачивал тонны. А были же и поездки по местам, беседы в коллективах, пропагандистская работа.
Ты ухмыляешься? Тебе-то было легче. Тебе не приходилось врать. Нет, мистификации на бытовом уровне ("знаете, девушка, а ведь меня заграницей печатают") не считаются. Врать надо было по первому классу.
Думаешь, я не знал, что экономика не может быть экономной? Что мы не самая мирная держава на планете, а совсем наоборот? И что диктатура пролетариата . это все-таки диктатура, а пролетариат здесь дело десятое? Знал! Но тебе можно было молчать, поскольку ты был лицо частное, попросту говоря - никто. А мне приходилось выдавать это за собственные убеждения.
Слава богу, прогрессивные силы одержали верх. Началась перестройка. Освободились места в обкоме, и я из инструкторов пробился в секретари. Стало немного полегче, но тут грянул девяносто первый год.
Что ты делал в девяносто первом году? Крапал сердитые фельетоны в глухой провинции? А мы грудью встали на защиту демократических ценностей!
Кстати, ты знаешь, что свой партбилет я так и не выбросил? Очень хотел порвать на глазах у отца. Мол, папа, прости, я был вынужден... Не успел. Умер отец. Не дожил... Зато узнал, что он реабилитирован. Через тридцать пять лет после освобождения! Чья заслуга? Наша! Моя.
Попробовал стать депутатом. Да, знаешь, как-то уже наелся. Решил двинуть в финансы. С помощью друзей устроился в банк. Подсидел, кого надо, вышел в управляющие.
Эти "новые герои" - забавные ребята. Им кажется, что они могут все. Что, отсидевшись, кто по нарам, кто по кооперативам, они ухватят за хвост синюю птицу. Не выйдет! Это не их время, а наше. Мы тянем друг друга изо всех сил. Первый секретарь . второго, инструктор горкома . заводского парторга, директор . главного инженера. Мы одна семья. Мы отстроили ту страну, теперь строим эту. Мы, если хочешь знать, и есть Родина. Вот так, с большой буквы.
Ты на ком женился? На выпускнице молочного института, дочери рядового шахтера? А я взял секретаря райкома комсомола, дочь академика. Девчонка, что надо. Любви особой, конечно, не было. Но это ничего. Только свистни, приедут сами.
Ребенка в гимназию отдали. Как подрастет, определим в хороший институт. Не знаю, удастся ли пробиться в Англию, но на Москву силенок хватит. А твои-то дотянут ли до того же молочного?..
Банк, ясное дело, накрылся. Но есть такая профессия . кадрами руководить. Перешел в реальный сектор. Устроили на завод, поработал года три, двинули в департамент при администрации. Сейчас обеспечиваем экономический рост. Как обеспечиваем? А по телефону. Ты же не думаешь, что сегодня все по-другому? У нас, парень, никогда по-другому не будет. Россия мы. Страна особенная, избранная.
Да, и верующим стал. Ну, не так, чтобы очень. Хотя крест ношу. В церковь хожу по праздникам. Что ты, святое дело! Я и раньше нечто такое в себе подозревал. Хотя по научному атеизму "отлично" получил. Смех, да и только.
Я понимаю, что народ живет трудно. Вот ты, например, живешь трудно? Но надо же трудиться! Работать надо, платить налоги. И потом, машина у тебя есть? А та, старенькая? Продал? Но . была? Машинами торгуешь, а говоришь . плохо живем.
Если посмотреть на абсолютные цифры, то получается довольно неплохо. На каждого третьего гражданина получается по целому автомобилю. У меня, к примеру, их как раз три. Одна парадная, другая разъездная. А третью я жене подарил. И все стоят в гараже. Когда мне ездить? Работаю же, как проклятый! Да и служебная есть.
Нет, все нормально. Счетец в банке какой - никакой. Отдыхать ездим на море. Ну да, на Средиземное. То есть, не отказываем себе ни в чем. А что ты хотел? Власть не может быть дешевой.
У каждого свое призвание. Ты . чего-то там пишешь, закрывшись в своей малометражной келье. Я . руковожу экономикой. Погонят с экономики, культурой буду руководить. Прикинь, тобой руководить буду. А?! Ладно, не бухти. Я не самый большой негодяй на этом свете. Обычный человек, который ставит перед собой конкретные задачи, и упрямо добивается их выполнения. Что касается средств... У тебя повернется язык заявить, что я причинил какой-либо вред хоть одному конкретному человеку? Зато сколько пользы!..
Я даже подскажу, с чего тебе начать. Плюнь на свои опусы. Толстого из тебя все равно не выйдет. Напиши что-нибудь хорошее, оптимистическое. Хотя бы губернатора с днем рождения поздравь. Только не сиди вот так, сложа руки. Не позорь фамилию."
И тут в пивной бар вошел я . настоящий.
Один из алкающих даже нацепил очки, разглядывая нас. После чего сказал: "Маша, больше не наливай. У меня уже троится."
А я подошел сам к себе . и к Первому, и ко Второму. И говорю: "У меня, ребята, есть две новости. Хорошая и плохая. Хорошая . это то, что тебя, Первого, к счастью, не существует. А плохая . что и тебя, Второй, тоже не существует. Увы".
Оба посмотрели на меня с грустной нежностью. И растворились в кружке светлого пива. То ли в пятой, то ли в седьмой. Я уже не помню.