"Бароеву было тяжелее, чем мне". За такую фразу из уст Александра Карелина можно отдать многое, даже если бы речь шла о поражении. Если бы это величайший борец-классик произнес в оправдание неудачи своего преемника. Но это было сказано о победе. Двадцатилетний Хасан Бароев вернул олимпийское "золото" в самой престижной весовой категории в Россию. И это правильно, там его законное место - ведь со времени своего олимпийского дебюта наши проигрывали греко-римский супертяжелый вес только три раза.
А между прочим, Бароева на Олимпиаде могло не быть. Давно ведь известно, что для российского борца - а раньше советского - пройти национальный отбор часто сложнее, чем выиграть чемпионат мира или Европы. И потому, что конкуренция огромная, и потому, что, опираясь на нее, руководство сборной могло выбирать любого из двух-трех кандидатов - спортивные показатели были примерно равны. Борьба, и не только греко-римская, именно поэтому всегда была средоточием самых многоходовых интриг.
Бароева могло не быть на Олимпиаде по той же самой причине, по которой Карелина могли не взять в Сеул. Вы можете себе сегодня представить, чтобы шестнадцать лет назад в Сеуле не было Карелина? Откройте спортивную газету в библиотечной подшивке: за неделю до открытия афинских Игр главный тренер сборной диктовал журналистам ее состав, и в супертяжелой категории шло через запятую: Бароев или Патрикеев. При том, что Хасан победил своего достойного конкурента в очной схватке в чемпионате России, что именно он - действующий чемпион мира и только у Бароева была в активе победа над американцем Гарднером, тем самым, который умыкнул сиднейское "золото" из привычных к нему российских рук. Патрикеев Гарднеру всегда уступал…
Ну да ладно. Дело прошлое.
На Гарднера и до начала турнира, и по его ходу - он длится один день в каждой категории, но по насыщенности разнообразных турнирных расчетов, без натяжки, равняется всему межолимпийскому четырехлетию - так вот, на Гарднера была постоянная и главная оглядка. Комментатор НТВ-Плюс Владимир Иваницкий, сын знаменитого борца Александра Иваницкого - тоже олимпийского чемпиона и в том же супертяжелом греко-римском весе, в предвкушении борьбы за "золото" озабоченно мотал головой: "Гарднер - хитрый. Он мог специально Хасану проиграть на чемпионате мира, именно потому, что уже видел в нем опасного соперника на Олимпиаде. У борцов такое случается сплошь и рядом".
Это был еще один аргумент в пользу того, насколько сложная задача стояла перед Хасаном Бароевым в его двадцать лет.
От Гарднера, который после Сиднея из "парня ниоткуда" сумел-таки стать первым номером борцовского рейтинга, с которым все и всегда считались, ждали последнего и страшного боя за олимпийское "золото". Гарднер во всеуслышание заявил, что после Афин он закончит с борьбой. И он закончил, и с медалью, но - с бронзовой. В полуфинале американца остановил молодой Георгий Цурцумия из Казахстана, и именно он вышел на Бароева. Так и открылся главный смысл борцовского олимпийского турнира. Он открывал, как ни пафосно это прозвучит, новую эпоху. Потому что Цурцумия и Бароев - ровесники, они множество раз встречались на молодежных турнирах. В супертяжелый вес пришли новые люди.
И этот Цурцумия оказался очень сильным парнем. В придачу не просто сильным - он отлично знал своего соперника. Строго говоря, именно он, по сути, находился в карелинской ситуации шестнадцатилетней давности - молодой, здоровый, в шаге от огромной победы, а сейчас - ничего не теряющий.
Цурцумия повел в счете, хотя превосходство в один балл в начале схватки часто даже не определяет ее стратегию. Важнейшим стал эпизод в конце первой трехминутки (всего их две). За двадцать секунд до перерыва Цурцумию поставили в партер. Это значит, что 120-килограммовый парень ложится ничком на ковер, а другой должен постараться его из этого положения как-нибудь бросить. Я расскажу подробно, что для этого нужно сделать: нужно "пробить" свои руки под телом соперника, свести их "в замок", потом правильно расположить ноги, чтобы хорошо оттолкнуться… Ведь если бросок не получится, ты рискуешь вместо балла в свою пользу отдать его сопернику.
Двадцати секунд на это мало. Но Бароев решил рискнуть. Ему удался захват, но в решающий момент он едва заметно поторопился - и с Цурцумией в объятиях сам упал на спину. Неудачный бросок, завал - и жилистый казахстанец ведет уже 2:0.
После окончания схватки Бароев скажет: "Вы знаете, я ведь очень легко проигрывал в два балла. Ну бездарно, просто бездарно. Если бы я, не дай Бог, проиграл эту схватку - оправданий бы не было никаких. Бездарный балл с бедра получил, потом упал на спину со своего коронного захвата…"
Все это о недюжинном характере говорит. На все про все у Бароева оставалось три минуты. Это совсем мало, и плюс два очка - уже вполне достаточный перевес для того, чтобы утопить соперника в тактической толкотне. "Классика" - борьба рук, подсечки здесь запрещены. Что атакующий, что защищающийся одинаково близки к тому, чтобы бросить соперника, потому как, что двигаясь назад, что вперед - ты одинаково близок к тому, чтобы на долю секунды потерять равновесие и подставиться.
Бароев вынужден был снова идти на чудовищный риск. Но иного выхода не было. За полторы минуты до конца Цурцумия дрогнул - и беспомощно повис в огромных руках Хасана. Есть!
Наше золото вернулось к нам. Кажется, надолго.
Оригинал