Выходной

[maskman]

Дмитрий Шапошников

Ночь с субботы на воскресенье. 2 часа 48 минут.

"Все, больше не могу. Пора и честь знать"- сказал он и поднялся с унитаза. Проделав необходимую процедуру, натянул штаны и вышел. "Зачем я ел это жаркое. Надо было идти в кафе. Хорошо, хоть выжил". По дороге в спальню, в темноте, наступил на швабру, удачно стоявшую в дверном проеме. Мысленно вспомнив всех родственников, с особым ударением, несколько раз, ее мать, он решил свернуть на кухню. Надо было зализать раны. На кухне горел свет. Приложив ухо к двери, он замер. За дверью была гробовая тишина. "Наверное, забыла выключить свет"- подумал он. "Черт с ней, войд....". Мысли оборвались как-то внезапно.

В одно мгновение он лежал на полу. Грохот был такой, что завыл соседский пес. Сознание приходило медленно, но уверенно. Сквозь пелену он четко различил ее силуэт. Сверху на него смотрела теща. Ее габаритам позавидовал бы Шварцнегер. "Господи, и от куда такие берутся?"- спросив у Бога, он уронил слезу. "Вася, ты шо тут робыш?" - этот гром, привел его в чувства.

"Вот это бас. Услышав ее, Шаляпин, наверное, удавился б. Чтоб ты охрипла!"- подумал Василий, а сам жалобно улыбнувшись,
простонал - "Хочу пить". Из каких побуждений она отступила, он не знал. Наверно малиновое ухо было пропуском. Ну да ладно, главное, что он на кухне.

Попив воды, он выглянул. Тещи не было. "Ушла зараза". - Быстренько открыл холодильник. Откупорив чекушку, пригубил. Резкий крик подбросил кота, и тот пулей вылетел из кухни. Глоток водки, вместе со слюной и остатками слов, шмякнулись о стену. Тяжело дыша, Василий подошел к зеркалу. То, что он увидел, непроизвольно вызвало икоту и судороги. Вася плакал.

Горящее ухо ни чем не уступало ослиному. Губы, несли на себе отпечаток швабры. Ни дать, ни взять, распустившийся пион. Надутая до трещин, верхняя, перекрывала усы полностью, а нижняя, Господи помоги, свисала так, что были видны десна.
Зубы, пока были целы. "Все",- подумал Вася, "придется сесть на диету, пока не приедет Люся. Слава Богу, не долго. До понедельника. Нет, я не доживу. Этот монстр.... Ладно, черт с ней надо что-то придумать".

И тут он увидел снотворное. "Эврика", - как можно тише закричал Василий, и взяв пузырек, отсчитал 10 таблеток. "По три часа на каждую, как раз, к приезду жены хватит. И чего эту тещу принесло. Что за дурная привычка гостить у дочери. Cидела б у себя дома, так нет, приперлась. Лучше пережить тайфун или цунами".

Вкладывать таблетки в рот, было не удобно. Выпадали. Пришлось лечь на пол. Зато запивать, без проблем. В рот влазило горлышко трехлитровой банки. Запив последнюю таблетку, появилась любовь к жизни. "Ничего прорвемся",- сказал Вася, выходя из кухни, и чуть не откусил себе язык.

В гостиной горел свет! "Господи, за что мне такие муки? Прямо, как в поговорке: судороги, судороги, понос и смерть". Он невольно перекрестился, хотя был атеистом, и сплюнул, как мог, через плечо. Как можно тише ступая, Вася пробирался к себе в спальню.

Сколько времени он шел, сказать трудно. Ноги, как водолазные ботинки, налитые свинцом, упорно не хотели идти. Голова падала в разные стороны. "Хорошо, хоть глаза открыты",- подумал он. Зайдя в гостиную, Василий съежился. На диване, закинув ногу за ногу, с папиросой в зубах восседала теща, и смотрела бокс. Смог стоял такой, что хоть топор вешай.
Сам он не курил, но тут не поспоришь. Был риск умереть молодым. Как папа Люськи. Она говорила, что папу не помнит, так как он умер во время маминых родов, от крика. "Царство ему небесное. Хорошо, что Люся в папу",- подумал Василий и опять перекрестился. Из равновесия его вывел тещин громовой голос. Она, по детски радовалась победе любимого боксера. Это было последнее, что он запомнил, перед тем как погрузиться в нирвану.

Первое, что он увидел, был Пал Палыч. Этот старый, добрый пес, настойчиво ковырял языком в Васином большом ухе. Обоим было
приятно. Он был жив, а значит, сутки прошли в спокойствии. Потом появилась Люся. Люсенька. Это был второй раз в его жизни,
когда он с таким нетерпением, ждал Люсю. Первый раз, была их брачная ночь.

"Мама уехали?"- еле слышно спроси он, боясь ответа.

"ДА"- ответила жена, глядя на него широко раскрытыми глазами.

"Повтори еще пару раз"- попросил Василий, не веря своим ушам.

Это было первое ласковое слово, за последние двое суток.