Дело ясное, что дело темное...

[maskman]

Перо булатное, по-видимому, ржаво -
Коряво пишет свои вирши Окуджава.
1980 год

Объектом нашей сегодняшней разборки является текст песни Б. Окуджавы "На ясный огонь". Это произведение является типичным для данного автора, т. е. чувства много, а смысла... Но давайте посмотрим.

Начинается стих тирадой некоего загадочного героя (или героини?), о котором нам ничего неизвестно, адресованной не менее загадочному персонажу:

-Мой конь притомился.
Стоптались мои башмаки.
Куда же мне ехать?
Скажите мне, будьте добры.

Уже из первых двух строчек можно без труда сделать вывод, что говорящий является жутким вруном, т. к. если он ехал на коне, то каким образом стоптались его башмаки? А если шёл пешком, то отчего конь притомился? К тому же башмаки можно, конечно, стоптать, но сами они стоптаться не могут, как не могут, например, запломбироваться зубы.

Судя по тем же двум строчкам, герой интересуется, как проехать туда, где оборудовано место для отдыха коней и есть обувной магазинчик. Или, на худой конец, мастерская. На свой вопрос он получает от кого-то весьма развёрнутый ответ:

-Вдоль Красной реки, моя радость,
Вдоль Красной реки,
До Синей горы, моя радость,
До Синей горы.

Видимо, спрашивающий производит впечатление человека довольно тупого, раз отвечающий всё повторяет по два раза. Но это его качество (вкупе с патологической лживостью), очевидно, собеседнику очень импонирует (возможно - сам такой). Ведь не зря же он называет того "моей радостью". Но "радость", похоже, довольно слабо разбирается в местной топонимике. Как, впрочем, и в топографии.

-А как мне проехать туда?
Притомился мой конь.
Скажите, пожалуйста,
Как мне проехать туда?

Первый, видать, тоже невысокого мнения об умственных способностях собеседника (смотри повторы). Хотя сам не лучше - спрашивает, как ему проехать ТУДА. Куда туда? Никакого конкретного пункта назначения не названо. И чего опять приплетать притомлённого коня? Тонкий намёк, чтобы другого дали? Ишь, губу раскатало...

-На ясный огонь, моя радость,
На ясный огонь,
Езжай на огонь, моя радость,
Найдёшь без труда.

Так отвечает знаток местных транспортных артерий. Как показывает дальнейшее развитие событий, он просто издевается. К тому же непонятно - что спрашивающий найдёт без труда. Конюшню с будкой сапожника? Ориентир, конечно, дан замечательный (правда, опять слегка непонятно - как же всё-таки ехать: вдоль реки или на огонь), но первый на всякий случай интересуется:

-А где же тот ясный огонь?
Почему не горит?
Сто лет подпираю
Я небо ночное плечом...

Ну вот, я же говорил, что издевается. Никакого огня-то и нет. А первый, оказывается, уже сто лет стоит на одном месте, т. к. подпирать что-нибудь, находясь в движении, невозможно. Хотя, скорее всего, он просто опять врёт. Потому что, во-первых, дурнее занятия трудно придумать, во-вторых, срок уж больно большой. Тем более, что ночное небо обычно раз в сутки сменяется дневным, а про перерывы в подпирании ничего не сказано. И куда он при этом голову девает? (Я тут попробовал со стремянки потолок плечом подпереть - два месяца с загипсованной шеей ходил. В. Ч.) И совершенно непонятно, какая связь между первыми двумя строчками приведённого четверостишия и остальными. Местный Сусанин поясняет:

-Фонарщик был должен зажечь,
Да, наверное, спит,
Фонарщик-то спит, моя радость...
А я ни при чём.

Как говорится, на воре шапка горит. Никто его и не думал обвинять, а он уже страхуется. И тоже врёт. Сначала сказал, что фонарщик наверное спит (вроде как точно не знает). А потом уже уверенно это утверждает. Очень подозрительно...
Дальше обмен монологами на время прекращается, и начинается полное драматизма повествование:

И снова он едет один
Без дороги во тьму.
Куда же он едет,
Ведь ночь подступила к глазам!...

Из этого четверостишия мы узнаём, что какой-то загадочный "он", о котором до этого не было сказано ни слова (скорее всего, это тот, кто начал переговоры, следовательно - он мужского пола), снова едет. Хотя никакой информации о том, что он до этого куда-то ехал, нет. В третьей строчке автор задаётся вопросом - куда же он едет, хотя ещё во второй ему было ясно, что "он" едет во тьму. К тому же - без дороги. Подразумевается, видимо, что обычно люди ездят с дорогой. Например, в рюкзаке. Здесь, кстати, описано весьма редкое природное явление. Обычно ночь если уж и подступает, то ко всем частям тела одновременно. В этом же загадочном месте она подступает целенаправленно к глазам. Далее:

-Ты что потерял, моя радость? -
Кричу я ему.
И он отвечает:
-Ах, если б я знал это сам.

Здесь неожиданно для всех появляется первое лицо (я), которое, очевидно, и поддерживало всю эту весьма содержательную беседу. (Выступающий от этого первого лица автор - надо полагать - сам уважаемый Булат Шалвович выглядит, между прочим, во время всего диалога очень некрасиво. Пожилой человек - сто лет только подпиранием неба занимается - обращается к нему на Вы, а он ему "тыкает". Ну никакой интеллигентности!..) Это первое лицо, несмотря на некоторую тупость, каким-то образом догадалось, что третье лицо (он) что-то потеряло. Но третье лицо по причине слабости интеллекта не может понять - что оно потеряло, и, на всякий случай едет искать потерю туда, где потемнее. Тормозное первое лицо, подождав, пока собеседник отъедет подальше, решает продолжить переговоры. Третье с радостью откликается...
Вот такая весьма поучительная, но довольно запутанная история. Написанное так сильно берёт за душу, что хочется самому написать что-нибудь подобное. Например:

-О чём этот стих, Окуджава?-
Кричу я ему.
И он отвечает:
-Ах, если б я знал это сам...

[Keks]

Мда, рецензия так рецензия! Всё по полкам разложил!

[helldomain]

Daa, eto GI2K