Немного Жванецкого

Собрание на ликеро-водочном заводе.Михаил Жванецкий

Председательствующий. Разрешите собрание актива нашего сорок восьмого ликеро-водочного завода считать открытым.
Аплодисменты. (Наливает из графина.)
Товарищи! Сегодня мы решили поговорить на наболевшую тему: Изыскание внутренних резервов. Состояние на участке транспортного цеха доложит нам начальник транспортного цеха Опря Николай Егорович.
Начальник транспортного цеха. Ха! ( Наливает из графина.) Ха! Василий Иванович, ну, что докладывать, отдыхают. Автосцепщик Харитон Круглов опять взял на себя, как и в прошлый год, и с честью несет. Обещал, в общем, не дожидаясь конца года... Вслед за ним шофера - водители ящечно-разливочной тары Ларионов и Кутько тоже взяли на себя... Завозить точно в указанный в путевом листе магазин с максимальным попаданием и минимальным боем по пути. Свести бой по дороге от завода до магазина в приемлемой цифре: 50 литров на тонно/километр водки и 25 кг на тонно/км дорогих коньячных изделий (наливает из графина.)
Теперь самодеятельность. Артисты, приглашенные к нам на 1-е мая, до сих пор не ушли. Мы все знаем их репертуар. И еще. Мы, конечно, привыкли, но молодежь пугается чертей, которые водятся у нас на складе готовой продукции. Уборщица Симакова за час перед концом дня вызывала начальника пожарной охраны завода, и они вдвоем пытались изгнать чертенка из междуящечного пространства. Он дразнился, кричал ерунду, прыгал по плечам, нагадил и скрылся в трубе. К концу недели уже многие его видят. А сейчас он стал появляться с друзьями. Мы должны что-то решить здесь. (Наливает из графина)
Теперь культмассовая работа. Артисты до сих пор здесь, хотя многие из нас сами поют... Физико-акробатический этюд, который мы недавно взяли на работу, дис.. Дис... квалифицировался. Отказываются стойки там вниз руками. То есть под нашим наблюдением после двух попыток выдержать нижний рухнул, и вся пирамида на нем.
Пред. Рыг... Ламент!
Нач. А как же. Вот... Поэтому я предлагаю назначить перевыборы на любой момент. Нам это только давай, если, конечно, красивая женщина. (Садится)
Пред. Так... ( Наливает из графина.) Теперь попросим на трибуну начальника транспортного цеха. Пусть доложит об изыскании внутренних резервов. Доложте нам!
Нач. ( Снова на трибуне. Наливает.) Если вопросов нет, я начну. Наш транспортный цех, изыскав внутренние резервы, задолго до окончания успешно встретил новый год! Мы перевезли по маршруту винный склад винный магазин 45 тысяч 8 миллионов 364.6 Литров крепких, крепленных и слегка разбавленных изделий. Водители ларионов и кутько обещали сэкономить тонно/киллометров вдвое и бой тары произвести с учетом интересов...
Пред. Спасибо! У вас есть вопросы к докладчику?
Нач. Нет.. ( Садится в трибуне.)
Пред. Теперь попросим начальника транспортного цеха. Раскажите нам об изыскании внутренних резервов.
Начальник транспортного цеха?! Он в зале?
Начальник транспортного цеха (с трибуны). Он здесь, здесь!
Пред. Молодец, быстро добрался. Доложите нам.
Начальник транспортного цеха. Товарищи. Водители Ларионов и Кутько, используя слабые места и встречный план, а также порожняк, взяли на себя допол... нительные обязательства и приказали долго жить. (Наливает из графина.)
Пред. Ну, вот. Значит справитесь?
Нач. А как же.
Пред. Ну вот... А где наш начальник транспортного цеха? Интересно, как у него? В прошлом цех хронически отставал. Если его найдут - немедленно на трибуну. Где начальник транспортного цеха?
Нач. Здесь, здесь... Товарищи, водители... Наш цех хронически отставал, теперь он хронически обгоняет и задолго до конца встретил новый год. Водители Ларионов и Кутько, используя один двигатель на две бортовые автомашины, взялись обслужить максимальное количество потребителей с одного штуцера прямо в гараже, чтоб напрасно не возить по магазинам... С одной заправки ларионов и кутько выезжают с утра на линию и возвращаются в гараж поздно днем, где и ночуют, не заходя домой уже второй месяц, обтирая самосвал ветошью из своих одежд.
Пред. Спасибо.
Нач. Пожайлуста.
Пред. (Наливает из графина) жаль... Жаль, что нам так и не удалось послушать начальника транспортного цеха.
Нач. Ну и черт с ним.
Пред. Но выговор мы ему запишем.
Нач. А как же.
Пред. От молодежи завода ученик кладовщика младший штуцерщик на наливе с крепостью до сорока. (Над трибуной возникает всклокоченная голова.)
Голова. Мы, молодые штуцерщики... (Падает.)
Пред. Жаль, что он ушел.
Голова. (Поднимается) я никогда не забуду своего учителя, смесителя Валобуева Григория Григорьевича. Он уже на пенсии в больнице в тяжелом состоянии, но его заветы - указания... Управление штуцером высокого напора он завещал нам, молодым. (Исчезает, затем вновь появляется.) И мы, молодые... Мы, молодые... (Исчезает.)
Пред. Ну молодежь, не усидит. Так и мелькает, так и мелькает. Товарищи, что-то тихо стало в зале. Есть предложение пригласить вторую бригаду артистов, когда уйдет та бригада, которую мы пригласили в прошлом году. Кстати, кто их видел и где их видели? Я их в прошлом месяце встретил в разливочном. Домой не пишут. Некоторые одичали, бродят по территории, прячутся от людей, не имеют зимнего, в плащ-палатках, костры жгут, с капотов снимают ватники. Кто видел юрисконсульта? Мы его взяли два месяца назад. На проходной говорят, не выходил. Надо найти, у нас к нему вопросы накопились. Теперь, такси в прошлом году вызывали. Машитов по цеху готовой продукции? Где экскурсия? Это ж уголовное дело - триста человек политехнического вуза. Мы должны их вернуть. Хоть часть. У них же родители есть. Теперь - доска почета. Справедливые нарекания вызывает. Нет, не у нас. У пастьлей... У посетителей. Вот вы фотограф... Не вспыхивайте... Почему вам не везет? Жуткие рожи на доске почета. Не надо у станка. Надо искать момент. Надо поймать его до работы, когда его еще можно узнать. Теперь, вы сами фотографировали президиум собрания. Укрылись попоной. И что же? Человек не голубь. Он не может долго сидеть неподвижно. А вы, понимаете, под попоной... Не знаю, что вам туда носили. Мы, понимаете, ждали команды. Я уже не говорю о качестве снимков, но аппарат и штатив у вас государственные. Так будьте добры. (После паузы) не надо рваться. Все хотят. И чтоб не забыли поздравить женщин. Скоро восьмое марта. Три месяца пробегут, как пятнадцать суток, а наши женщины непроздравленные останутся. Они во многих отношениях не хуже нас и уже почти не отличаются. А главное - несут на себе тяготы. И не забыть их проздравить. Если забудешь, мы напомним сурово, по-морскому, по-мужицкому. А что? Филимона Скибу вернули в семью. Его там шесть лет не было. Ходит сейчас туда. Если ты женатый, так ночуй. А не хочешь, поговоришь с нашим месткомом. А то, что многие не доходят до семьи, а располагаются в скверике, коротают, чтоб завтра поближе, то нами будет послан специальный бульдозер. Мы этот муравейник потревожим. Не надо выражать нетерпение: Все хотят. Я чувствую, наш сегодняшний разговор произвел глубокое впечатление на всех сидящих и кое-кто намотал на винт. А, матросы?.. А вот теперь прошу к столу.

Посидим.

Пойдите перед вечером в городской сад. Там возле веранды есть скамейка. На скамейке вы увидите человека в черном пальто. Это я. Я там сижу до восьми. Потом меня можно видеть на углу возле кафе и идущим к бульвару.
Хорошо со мной говорить между шестью и семью вечера. Лучше всего о видах на урожай, о литературе, о знакомых. О женщинах со мной можно говорить всегда. Причем, если этот человек, то есть я, будет оглядываться на проходящих красавиц, не обижайтесь и не перебивайте. Это лишнее подтверждение моего интереса к этой проблеме.
А вот о ремонте со мной лучше говорить с утра, после завтрака, когда я в благодушии и слегка исказившиеся черты не испортят общего приятного выражения.
Лучше всего со мной толковать о вкусной и здоровой пище, о поведении в быту, о пребывании на солнце. Хорошо откликаюсь на разговор о моральных устоях, о супружеской верности, о длительности верности и недлительности неверности.
Не касайтесь быта, обслуживания: Это меня раздражает, я начинаю болеть. Не касайтесь общественного питания в некоторых аспектах: Я возбуждаюсь, нервничаю, сбивчиво говорю, со мной становится неприятно.
Если вы заденете, даже случайно, тему телефонизации, канализации, урбанизации, в некоторых аспектах, я на вас произведу очень скверное впечатление. Вы с содроганием увидите злого, брызжущего слюной человека, который долго не может успокоиться, держится за сердце, бегает вдоль забора, и, конечно, никакие ссылки на объективные причины не могут изменить крайне неприятного личного впечатления. Сразу меняйте разговор. Переводите его на цветы, лето, женщин. Я снова начну оглядываться, что подтвердит мое успокоение, я извинюсь и долго буду смотреть вслед.
Смотрите тоже - это объединяет. Если вы пригласите меня на свадьбу или день рождения, вы немедленно получите удовольствие, видя польщенного человека. И вот тут об авариях и эпидемиях говорить не нужно, не повторяйте обших ошибок, ибо я могу прервать разговор, отойти и залечь дома, и уж о свадьбе не может быть и речи.
К скамейке, где я сижу, хорошо подходить с транзисторным приемником под веселую музыку и сводку погоды. Выберите солнечный день и подходите.
Какая чудесная погода стоит на всем побережье кавказа! Волн нет, и ветер отсутствует, землетрясения утихли, смерч раскрутился в обратную сторону и пропал, красная шапочка спасена, наш самолет перекрыл все рекорды и тихо-тихо опустился. Я перестал морщить лоб, веки мои опустились. "Счастье мое я нашел в нашей дружбе с тобой...". Говорите, говорите и пойте мне одновременно, и вы будете наслаждаться видом доброго и разглаженного человека... "Утомленное солнце нежно с морем прощалось... Тай-ра-римта-ра-тайрам... Что нет любви...".
Перед вечером в городском саду вы увидите человека в черном пальто. Это я. Подумайте, о чем со мной говорить, если вы хотите, чтобы я произвел на вас хорошее впечатление...

М.М. Жванецкий.

Группа людей со скорбными лицами и музыкальными инструментами, впереди бригадир-дирижер. Звонок. Выходит жилец. Бригадир вежливо приподнимает шляпу.
Б. - Ай-ай-ай. Мне уже говорили. Какое горе!
Ж. - Какое горе?
Б. - У вас похороны.
Ж. - Похороны?
Б. - Ришельевская 6, квартира 7?
Ж. - Да.
Б. - Ну?
Ж. - Что?
Б. - Будем хоронить?
Ж. - Кого?
Б. - Что значит кого? Кто должен лучше знать: Я или ты? Ну, не валяй дурака, выноси.
Ж. - Кого?
Б. - У меня люди. Оркестр. 15 Человек живых людей. Что у них детей нет? Маня, прошу.
(Толстая Маня, в носках и мужских ботинках, ударила в тарелки и посмотрела на часы.)
Ж. - Минуточку. Кто вас сюда прислал?
Б. - Откуда я знаю? Может быть, и ты. Что я всех должен помнить?
(Из коллектива вылетает разъяренный тромбон
- Миша, здесь будет что-нибудь? Или мы разнесем эту халабуду вдребезги-пополам. Я инвалид, вы же знаете.
Б. - Жора, не изводите себя. У людей большое горе - они хотят поторговаться. Назовите свою цену. Поговорим как культурные люди. Вы еще не слышали наше звучание.
Ж. - Я себе представляю.
Б. - Секундочку. Вы услышите наше звучание - вы снимете с себя последнюю рубаху. Эти люди чувствуют чужое горе как свое собственное.
Ж. - Я себе представляю.
Б. - Станьте там и слушайте сюда. Тетя Маня, прошу сигнал на построение. (Толстая Маня ударила в тарелки и посмотрела на часы. Бригадир прошелся кавалерийским шагом.)
- Константин, застегнитесь. Спрячьте свою нахальную татуировку с этими безграмотными выражениями. Если вы ее не выведете - я вас отстраню от работы. - Петр Григорьевич, вы таки студент консерватории, возможно, вы культурнее нас - вы знаете ноты, но эта ковбойка вас унижает. У нас, слава богу, есть работа. Уличное движение растет. Мы только в июле проводили 15 человек, не считая три свадьбы. - Теперь вы, Маня. Что вы там варите себе на обед, меня не интересует, но от вас каждый день пахнет жареной рыбой. Переходите на овощи или мы распрощаемся.
- Прошу печальный сигнал.
(Оркестр играет фантазию, в которой с трудом угадывается похоронный марш. Жилец аплодирует.)
Ж. - Большое спасибо. Достаточно. Но все это напрасно. Наверно, кто-то пошутил.
Б. - Может быть, но нас это не касается. Я 15 человек снял с работы, я не даю юноше закончить консерваторию. Мадам Бородко бросила хозяйство на малолетнего бандита, чтоб он был здоров. Так вы хотите, чтоб я понимал шутки? Расчитайтесь, потом посмеемся.
(Из группы музыкантов вылетает разъяренный тромбон
- Миша, что вы с ним цацкаетесь? Дадим по голове и отыграем свое, гори оно огнем.
Б. - Жора, не изводите себя, вы же еще не отсидели за то дело. Что вы опять нервничаете?
Ж. - Почем стоит похоронить?
Б. - С почестями?
Ж. - Да
б. - Не торопясь?
Ж. - Да
б. - По пятерке на лицо.
Ж. - А без покойника?
Б. - По трешке, хотя это и унизительно.
Ж. - Хорошо, договорились. Играйте. Только пойте: "В память Сигизмунд Сазаревича и сестры его из Кишинева".
(Музыканты по сигналу Мани начинают играть и петь: "Безвременно, безвременно. На кого ты нас оставляешь? Ты - туда, а мы здесь. Мы здесь, а ты - туда." За кулисами крики и плач. Кого-то понесли.) Бригадир, повеселев: "Вот вам и покойничек".
Ж. - Нет, нет. Это только что. Это мой сосед Сигизмунд Лазаревич. У него сегодня был день рождения.

Вы еще не слышали наш ансамбль, послушайте. Во-первых, у нас великолепный певец. Очень хороший парень. Отзывчив, всегда одолжит. Не курит, не пьет. Слова от него не услышишь. Мухи не обидел. Травинки не сорвал. Ну, конечно, когда поет, то заставляет желать лучшего. Но вышивает. Прекрасный парень. Мы его держим.
А вот пианист - большой общественник: Взносы, культпоходы, все мероприятия на нем. Конечно, мы стараемся, чтоб он поменьше играл на рояле, но если он вырывается... Разве его выгонишь? Он сам кого хочешь выгонит.
К саксофонисту не подходи: Он сейчас лечится от запоя. В трезвом виде он тоже способный парень, но, к сожалению, не в музыке... Он спортсмен - гиревик. Сейчас ему надо лечиться, кто ж его выгонит?
А эта женщина у контрабаса - мать двоих детей. Конечно она может держать ритм. Разве поднимется рука ее выставить. Двое малышей плачут, ищут отца. Пусть она поиграет, что делать?
Этих трубачей мы подобрали на улице: Пропадали ребята. Так здесь они хотя бы в тепле...
Ударник вам не понравится, я уверен. Он уже давно никому не нравится, но два месяца до пенсии. Пусть человек доиграет. Мы же не звери...
Теперь вы поняли, почему наш ансамбль так звучит?

"Заканчивая медицинский институт, я торжественно клянусь быть верным своей профессии, свято хранить врачебную тайну, оказывать медицинскую помощь всем нуждающимся в любое время дня и ночи..."
- Здравствуйте. Врача вызывали?.. Ничего, ничего, я сам разденусь. Как вам не стыдно лежать, на дворе такая погода. Вы ходите на лыжах? Поднимите рубашечку. Лежите спокойно. Дышите... Не дышите... А когда оно у вас закололо?.. Вчера... Может быть, что-то произошло? Вы не спали всю ночь?.. Ну, не стесняйтесь. На вас накричали в присутствии рабочих... Да, я понимаю... Кем вы работаете? Старшим мастером? Я понимаю, у вас все на крике. Появляется директор и что?.. За грудь берет. С метлой грозит пустить. Я уже слышал о нем. У меня с вашего завода уже трое больных, и у всех сердце. И все-таки нужно что-то делать. Может быть, вы все вместе пойдете к нему?.. Хотя бы вы трое, с сердцами. Да, нам, врачам, легко говорить. Покой вам нужен. Вы на работе скажите, что у вас с сердцем плохо, что врач запретил вам волноваться. Ну, не смейтесь. Лежите спокойно. Может быть, век сейчас такой - все на износ. А может быть, еще и хамы. У нас валидол, у них хамство. Разве валидол - средство против хамства? Лежите, пожалуйста, я зайду. ( Выходит, звонит по телефону.)
- Девушка, мне директора приборостроительного... Это говорит участковый врач... Вы знаете, что из-за вас три человека лежат с сердечными приступами?.. Это не директор?.. А кто?.. Заместитель... А где ваш директор?.. Болен?.. Что?.. Сердцем... До свидания. ( Вешает трубку.)
- Здравствуйте. Врача вызывали?.. Что с вами, девушка? Заболели... Расскажите-ка подробнее... Так... А что вы чувствуете?.. Сколько лет, простите за нескромность? Семнадцать. Ну, что я вам скажу. Вы будете матерью... Ну, зачем плакать? Судя по моему опыту где-то должен быть виновник торжества. Он отцом не хочет быть?.. А кем?.. Летчиком?.. От этого не умирают. А вы лучше вставайте и приходите ко мне вдвоем. Познакомимся с летчиком. Вот здесь адрес...
- Здравствуйте. Врача вызывали?.. Алло, здесь есть кто живой? Врач еще нужен?.. Ой, маленький, ты один? А где мама? На работе... А папа? Уехал в командировку... Два года назад. Открой рот и скажи: "А-а-а..." Господи, какое горло. И молоко уже холодное. Где у вас кухня? Сейчас... Вот, пей. Я его подогрел. Это игрушечная кастрюлька? А я перепутал. Видишь, какой я смешной. А ты смейся, смейся. А теперь выпей. Капитан, капитан, улыбнитесь... Раз. Ну, ну, ну... Ага, вот и мама. ( Шепчет.) У него острая ангина, как вы смеете его оставлять? Ну, нельзя же... Да, нам, врачам, легко говорить. Когда вы завтра работаете? В вечер. Хорошо, я зайду вечером.
- Здравствуйте, врача вызывали?.. На что жалуетесь, папаша?.. Я говорю, на что жалуетесь?.. По ночам что-то схватывает за талию и держит. Жена у вас есть? Умерла уже... Теперь вы хотите лечиться? Вам сколько набежало, отец? Семьдесят три... Это все возрастное... Конечно, не было, вам когда-нибудь было семьдесят три?.. Грейте. Сядьте у печки, приободритесь. Паровое у вас?.. Возрастное, папаша. Я еще зайду, папаша, мы с вами потолкуем... О политике. А мне молодежь надо лечить. До свидания.
- Здравствуйте, врача вызывали?.. Лифт у вас не работает? Ну, что с вашим сыном?.. Ну-ка, рубашечку, молодой человек? Что это?.. Грязные бинты?.. (Разматывает.) Я очень осторожно... Потерпи, потерпи. Вот, вот. Присохло. Ножницы. Не шевелись. Лежать, лежать. Еще чуть-чуть. Вот... Спирт у вас есть?.. Нет. Одеколон?.. Тоже нет. А водка?.. Есть. Давайте. Так, потерпи. Перевяжем. Как тебя зовут? Женя. Как же это ты?.. На отвертку?.. На заводе?.. Ах, ты не работаешь... У товарища... В следующий раз будь осторожней. Рана не глубокая. Тебе повезло. Вы его мама?.. Слушайте. У вашего сына ножевое ранение. Немедленно в больницу, немедленно. Вызывайте "скорую помощь". Начинается воспаление. Я знаю вашего сына. Каждый вечер они стоят в парадном. Каждый вечер они пьют. Идите звоните. У вас дома ни одной книжки нет. А мебель дорогая. Идите звоните. Очень рад познакомиться. А теперь в милицию. Ну, лучше вы, чем я. Вы хотите, чтобы тот остался безнаказанным, чтобы еще одного пырнул. Ну... Не надо помогать, я сам оденусь... (Шагает.)
Еще один шестой этаж без лифта... Черт бы побрал этих царей, как они строили, никаких условий для врачей... Хотя Чехов врач. Кстати, каким он был врачом? Не думаю, чтобы блестящим... Хорошо, что писал. Бородин написал "князя игоря", а каким он был химиком?.. Но это неважно, если ты пишешь музыку. О, о. Кто-то мчится, кто-то скачет. Здрасте... Филимонов, вы куда?.. (Вниз.) Что?.. Хоккей?.. С вашим давлением?. . Нормальное?.. Врите, врите... ( Бормочет.) Нормальное у него. Почему так любят ходить на стадион?.. Простор. Зеленое поле. Солнце. Семечки. Мороженое. Фу. ( Задыхаясь.) Кричи, никто тебя не одернет. Скачи, прыгай, переживай. Вот их и тянет на стадион. Фу... Сорок пятая.
- Здравствуйте, врача вызывали?.. Что? Не нужен... Как?.. Не пони... Что значит в следующий раз? Минуточку... Но у меня вызов. Дверь захлопнули... Ну, что ж, пойдем вниз... ( Шагает.) Вот вам и недостатки бесплатной медицины. Если б он платил он бы думал. А так... Врач... Ноги казенные.
- Здравствуйте, врача вызывали?.. Что с вами? Поднимите рубаху, дышите... Не дышите... Чего вы мне голову отодвигаете?.. Ах, хоккей. Так вот, повернитесь к нему спиной. ( Поворачивает больного, сам оказывается лицом к телевизору.) Не дышите. Слушайте, они же дерутся. Их же надо разнять. Ой, это же не по правилам. По правилам? Ну и правила... Есть. Ура. Гол. Наши, наши. Не дышите... А у вас грипп. Знаете, да? Полощите горло вот этим. Уже полощете. В нос сыворотку. Уже вдыхаете. Спасибо, дорогой. Нате вам больничный. Я подпишу. Возле вас гастроном есть?.. Мне нужно взять кое-что на ужин. Нет, нет, спасибо, я все куплю...
- Здравствуйте, врача вызывали?.. Девочка, помоги снять пальто. Простите, я присяду. Включите телевизор - там хоккей. Кончился. Поднимите рубаху... (Засыпает.) Простите, устал. Пожалуйста, не дышите мне в лицо. У вас грипп. Сейчас эпидемия, лежите. Девочка, помоги мне надеть пальто. А гастроном далеко?.. Закрыт уже. А у меня еще один вызов и домой... (Шагает.)
Еще один маленький вызов... И книжку... И спать... Еще один ма-аленький вызовок... Держись... Держись... Дверь и больной, дверь и больной. Вот и дверь.
- Здравствуйте, врач. Кашляю... Отодвиньтесь от меня: Я сам уже где-то... Понимаете... Вы знаете, я рискну сказать, что вы здоровы. Больны? На что жалуетесь? На меня. Вот моя фамилия. Жалуйтесь. Да, да, даром деньги получаем. Да. Сказать вам сколько? Все правильно. Врачей много развелось. Да. Да. По количеству врачей мы обогнали всех, теперь бы отстать по количеству больных. Ну, в общем, ничего у вас нет. И больничный я вам не дам. С перепою больничный не дают. Рассол помогает. Что вы мне сунули? Вы? Дешево вы меня оценили. И больничный я вам не дам.
Вот и все. Вот и все. Что-то ломит... И ноги не идут. Домой... Домо й... Противно как во рту...
Голос сверху. Доктор, человеку плохо.
Врач. Где?
Голос сверху. Здесь, на 9-ом этаже.
Врач. Иду.

Берегите бюрократов.Михаил Жванецкий

Товарищи мужчины, граждане женщины отнесемся бережно к окружающей нас природе, к ее разнообразным формам, не допустим полного уничтожения бюрократов, прекратим преследование этих несчастных. Пусть их вид нам неприятен. Что делать? Все в природе увязано и укручено. Уничтожишь одно звено, рушится другое. Уничтожим бюрократов, испортится народ.
Это что же получится? Только попросишь, сразу дадут? Только подойдешь, сразу подпишут? Только скажут, сразу сделают?
Что же это будет? Люди по домам начнут сидеть? По телефону будут договариваться? Животы пойдут, общая вялость, дети малоподвижные, мужчины нерешительные, армия ослабеет…
Эй, а ну-ка давай!
- Я к вам!
- Отказать!
- Как?
- А так!

- Я к вам!
- Я этот вопрос не решаю.

- Я к вам!
- Это не по моей специальности, не в моей компетенции. С этим обождем, с этим переждем…

И тут чувствуешь, как у тебя второе дыхание прорезается. Легкость в теле необыкновенная, упругость удивительная. Ножки напружинил и пошел по кругу.
- Отказать!
- Хорошо!
- Подождать!
- Хорошо!
- Переждать!
- Мирово!

Мчишься по городу, крепкий, легкий, закаленный. И только слышишь: хлоп-хлоп, буль-буль! Слабенькие отпадают, гордые валяются... Хрум-хрум, косточки их тоненькие хрустят, а шкурки на барабанчиках: бум-бум-бум, бум-бум-бум… Но, остаются самые-самые, самые зубастые, самые жилистые.
Вы мне: - Отказать!
А я с детьми, с женой, на костылях, в приемной хлоп на пол: - Это у меня течет.
Вы мне: - Убирайся вон!
А я на вашей даче, из вашего колодца: - Здрасьте, это у меня протекает.
Вы мне: - Пошел вон!
А я из-под вашей машины: - Здрасьте, это у меня…
Вы самолетом. А я через винт.
Вы заграницу. А я в Монреале, из-за дерева: - Здрасьте, это все у меня течет…
- Ах, чтоб ты пропал. И откуда ты такой выискался?
- Откуда? А путем вашего искусственного отбора.
Скорость как у гиппарда, кожа как у хамелеона, челюсть своя и запасная, на животе автобиография, на боку справка о здоровье, в зубах прописка, в глазах вид на место жительства… И плотным строем пошел. Только ветер в ушах, только пыль по дороге, и жил массив в одну линию сливается…
- Отказать!
- Хорошо!
- Отложить!
- Хорошо!
- Переждать!
- Мирово!

Табличкам не верим! Мест нет - поищешь! В продаже нет - найдешь! Ни черта не страшно нам: закаленным, перченым, проверенным. Мужчины поджарые, женщины стройные, население красивое!
Не трогайте бюрократов, большая польза от них происходит. Сколько лет на них наскакиваем, а они живут. Знаете почему? Наши наскоки помогают им породу улучшать! Мы-то съедаем самых слабых!

[helldomain]

Gi. Spasibo! Nostalgiya wse proyawlyalas i proyawlyalas - ee ne uspokaiwali Shtirlic, Mawzolei, Lubyanka i daje nemnogo Jwaneckogo ;-))).

[Unforg1ven]

Хех.... а у меня тож коечто завалялось =)))

Послушай меня, дорогой. Что я тебе скажу. Все идет к тому, что всюду все будет, изобилие будет. Но хорошо ли это будет? Подожди, не торопись, ты молодой, горячий, кровь играет. Я сам был огонь, сейчас потух немного, хотя дым еще идет иногда... С изобилием не надо торопиться. Почему?..
Ты идешь по улице, встречаешь меня.
- Здравствуй, дорогой. Заходи ко мне вечером.
- Зачем?
- Заходи, увидишь.
Я прихожу к тебе, ты через завсклад, через директора магазина, через товароведа достал дефицит. Слушай, ни у кого нет - у тебя есть. Я попробовал - во рту тает. Вкус специфический. Я тебя уважаю.
На другой день я иду по улице, встречаю тебя.
- Здравствуй, дорогой. Заходи ко мне вечером.
- Зачем?
- Заходи - увидишь.
Ты приходишь ко мне, я через завсклада, через директора магазина, через товароведа, через заднее крыльцо достал дефицит. Слушай, ни у кого нет - у меня есть. Ты попробовал речи лишился. Вкус специфический. Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю. Мы с тобой уважаемые люди.
В театре просмотр, премьера идет. Кто в первом ряду сидит? Уважаемые люди сидят: Завсклад сидит, директор магазина сидит, сзади товаровед сидит. Все городское начальство завсклада любит, завсклада ценит. А за что? Завсклад на дефиците сидит. Дефицит - великий двигатель специфических отношений.
Представь себе, исчез дефицит. Я пошел в магазин, ты пошел в магазин, мы его не любим - он тоже пошел в магазин.
- Туфли есть?
- Есть.
- Черные есть?
- Есть.
- Лакированные есть?
- Есть.
- Черный верх, белый низ есть?
- Есть.
- Белый верх, черный низ есть?
- Есть.
- 42-Й, самый ходовой, есть?
- Есть.
- Слушай, никогда не было. Сейчас есть.
- Дамские лакированные, бордо с пряжкой, с пуговицей есть?
- Есть.
Ты купил, я купил, мы его не любим - он тоже купил. Все купили.
Все ходим скучные, бледные, зеваем. Завсклад идет - мы его не замечаем. Директор магазина - мы на него плюем. Товаровед обувного отдела - как простой инженер. Это хорошо? Это противно. Пусть будет изобилие, пусть будет все. Но пусть чего-то не хватает.

[Unforg1ven]

Довольно своеобразное произведение Жванецкого =)))

ДЕНЬ.

Просыпаюсь и встаю.
Встаю и умываюсь.
Умываюсь и ем.
Ем и бегу.
Прибегаю и сажусь.
Дзинь.
Сижу и пишу.
Пишу и голодаю.
Голодаю и не пишу.
Дзинь.
Встаю и бегу.
Прибегаю и сажусь.
Сижу и глотаю.
Выбегаю и бегу.
Дзинь.
Сижу и пишу.
Пишу и зеваю.
Зеваю и пишу.
Пишу и не могу.
Дзинь.
Встаю и бегу.
Прибегаю и включаю.
Включаю и смотрю.
Смотрю и засыпаю.
Засыпаю и ложусь.
Лежу и сплю.
Дзинь.
Просыпаюсь и встаю.
Встаю и умываюсь.
Умываюсь и бегу.
Прибегаю и сажусь.
Дзинь.
Сижу и пишу...
Пишу и голодаю...
Голодаю и не пишу...
Дзинь...

[Unforg1ven]

Посвящается Наполеону, Карцеву, Сташкевичу, Рудинштейну, Мессереру.

Жизнь человеческая проходит на разных уровнях. Высокие проводят ее наверху, маленькие внизу.
Переживать нечего.
Там внизу жизнь по-своему интересна.
Нам видны подробности.
Лужа для нас - море.
Камешек - холм.
Нас окружают мелочи и мир нам кажется огромным.
Нас отличает пристальное внимание не к человеку в целом, а к каждой его части в отдельности.
Мы ни на кого не смотрим сверху вниз. Просто не в состоянии.
Нашего никогда не назначат министром, не выберут президентом.
Поэтому мы не несем ответственности за происходящее.
Но мы умны и молчаливы.
Мы пробиваемся сами.
Но уж если пробьемся - Наполеон, как минимум! Чаплин, как минимум. И этот минимум вполне велик.
Конечно, прыжки в высоту и длину не наше дело. Но мир, к счастью, бесконечен.
Мы уходим вглубь.
Да, кот для нас крупное животное. И мы дружим с ним.
На собаку мы идем впятером.
Но кто из вас имеет возможность до старости одеваться в "Детском мире".
До 16 лет спать в детской кроватке.
В 40 лет с трудом прорываться на фильм для взрослых.
Наши отношения с женщинами складываются прекрасно, если они складываются.
Женщин, которые не складываются, мы бросаем.
Это потрясающее, хотя и маленькое, но исключительно долговечное удовольствие со своим маленьким экстазом, легко нащупываемым у нашего любимого. Тем не менее мы очень подвижны и бегучи.
Только любовью можно задержать и прикрепить нас к себе.
Заметьте, на ласку мы откликаемся не сразу.
Мы обидчивы и осторожны.
Да погладить нас непросто, а поцеловать целая проблема. Зато потом...
Никто не будет вам таким верным другом. Найдите нашу руку и не выпускайте ее. Мы маленькие, но верные друзья.
Мы маленькие пожарники.
Мы маленькие спасатели.
И хоть нашей струйки не хватает, чтоб потушить большой огонь, действуем мы крайне самоотверженно и нашего защитника, вцепившегося в пятку огромного рэкетира, сбросить почти невозможно.
А пятеро наших преследуют бандита до забора и какое-то время после него.
Мы экономны и неприхотливы, нам достаточно маленькой рюмочки и кусочка рыбки, чтоб почувствовать полное блаженство.
Наклоняйтесь к нам.
Попразднуйте с нами.
Поверьте, жизнь внизу так же интересна и увлекательна. Поговорите с нами.
И лечить нас легко.
Перед специалистом распростерта вся личность сразу. Поневоле приходится лечить не болезнь, а больного, как и сказано во всех учебниках.
Есть у нас и проблемы.
Обычное такси для нас великовато.
Управлять большой импортной машиной, как и большой женщиной, очень неудобно, приходится ползать от педалей к рулю, пропуская показания приборов.
Мы также рады, что перевелись орлы. Они любили выхватывать нашего из общего потока. В последующей борьбе наш все равно побеждал, но самостоятельно спуститься с горы не мог и жил уже там. скрываясь в траве от хищных птиц.
Наши комиссары в гражданскую пробовали бежать впереди, их затаптывали свои и маузер.
Самое страшное - собственный маузер. На бегу он так подбивал сзади, что выбрасывал комиссара далеко вперед. Часто в расположение противника.
В то же время наши комиссары с появлением микрофонов и театральных биноклей могли повести за собой массы.
К сожалению, наш горизонт ближе на треть, но нам видны мелочи. Из которых и состоит жизнь.
Эй! Под мои знамена, малыши! Все зависит от нас. Мы и суть, мы и украшение этой сути.
Ничего. Смерти нужно будет здорово потрудиться, чтоб найти нас.
Вперед, крошки! Мы можем быть песком, а можем быть и смазкой в колесе истории.
Они еще не знают, почему оно буксует.
До них до-л-го доходит.
Берегите себя. Каждый из вас образец ювелирного искусства. Не робейте, ведите свой маленький образ жизни.
Маяк внизу разглядеть трудно, зато он светит там, где истина.
Пусть поднимают ноги, если хотят познать ее.

Еще одни полезные советы

Ребята, хоккеисты! Я серьезно говорю. Все! Хватит! До каких пор будем терпеть победу такой ценой?! Пришла пора! Слушай установку на игру совершенно нового типа! Я, ребятки, тренер от бога, хотя временно работаю в овощехранилище. Потому что жизнь нам диктует, а не мы жизни.
Сидишь в погребе, перебираешь капусту, и все варианты, варианты в голове. А где еще? Так что, робя, я не для того вылез из погреба, я серьезно говорю. Слушай установку на игру: Чтобы их победить, надо их ошарашить. Резко. Сразу. Это можно сделать двумя способами. Первый - не явиться на игру, то есть дежурить за углом, наблюдая за реакцией публики.
Второй - явиться всем вдруг. Резко. Внезапно. Выбираем второй, так как первый чреват... Ну, второй проще, хотя и сложней.
Все высыпаем на лед. Три пятерки, три четверки, две двойки, единица и вратарек. И все в гражданском. Противник зеленеет, столбенеет, но не может разгадать и противопоставить. А где ему разгадать, если мы сами начинаем в бешенном темпе кружиться на льду, и все в гражданском?.. Причем каждый вращается по часовой стрелке, а все вместе - против.
Противник дуреет. Он уже готов сдаться, и только реноме не дает ему сразу сложить клюшки и просить пощады. Значит, они смотрят, раскрыв рты. А мы крутимся в совершенно бешенном темпе. Пропеллер.
Уже зрители покинули места, спустились к нам. Одного судью "скорая" увезла, другого полицейские держат. И тут у меня, как у играющего тренера, в запасе маленькая штучка. Один из наших, самый боевой, заходит сзади, за дзуриллу, и свистит. Они оборачиваются, и мы им забиваем. Но это не все. У каждого в кармане по шайбе. Один из наших, как только видит ихнюю шайбу, мгновенно выбрасывает ее в публику. А другой незаметно роняет свою у ворот и тут же забивает.
Но и этого мало. Наш самый быстрый, самый техничный игрок заходит спереди и свистит. Вратарь вытягивает голову: Мол, где это свистят, а мы делаем ложный замах, и самый техничный бросает ему шайбу из кармана.
Пока в центре поля свалка, один из наших подбрасывает шайбу из кармана и зажигает красный свет. А другой подтапливает лед паяльной лампой. Ихний вратарь туда-сюда, а оно уже не скользит - асфальт... То есть паника у них!.. Крик стоит! Плачь! Прибыли воротилы банков... Что тут сделаешь, когда наш с паяльной лампой уже все поле обтопил?.. И мы набросали им штук пятьдесят, и все покатились вперед, а потом откатились назад, и так волнами, волнами, накат, откат. И все в гражданском.
В общем, эта победа у меня сомнений не вызывает. Я уже думаю про следующую игру.

Телефонное одиночество

Я когда-то писал: \"Все! Все!\", писал я. \"Чайник выкипел, газ кончился. Коты разбежались. Все!\" - писал я. Полное одиночество! И оно наступило. Разговор с другом шестьдесят рублен .минута. Прочесть ему крохотный отрывок - триста рублей. Услышать его вздох - девяносто. Узнать, что ничего не вышло - сто двадцать... пятьсот десять, - чтоб в этом убедиться.


Раньше неудача - двести грамм по рубль восемьдесят и бутерброд: килька с яйцом на белом хлебе - сорок копеек. Сейчас пятьсот десять плюс триста без выпивки. Восемьсот рублей за то, что ничего не вышло? Рынок!.. Это рынок. Полное одиночество продавца ненужных вещей.


По местному разговаривать не с кем. Наторгуешь своим телом и снова выходишь на связь. О рекомендациях разговора нет. Кто там что успевает? Одно замечание по языку - это четыре обеда в хорошем кафе. Если переписываться, ты узнаешь, что эту проблему стоит копнуть, когда уже ни этой проблемы, ни этого правительства, ни этого народа в помине нет.


Он оттуда звонит молнией, называет свой новый номер и бросает трубку, как кусок раскаленного угля. Он вообще мыслит шекелями, а говорит за рубли. За рубли он говорит очень охотно... Он говорит даже после того, как вы положили трубку. А для телефонной станции не имеет значения, кто разговор закончил, ей важно, кто продолжает...


\"Все! - писал я. - Все!\" Это литературные дела. А личные? Услышать, что она сдала на права, купила машину, заказала торт из мороженого, съела его с каким-то местным и теперь сидит, курит, обошлось в тысячу двести рублей, хотя никто ей не поверил...


Шестнадцать часов вкалывал, опоздал в гастроном, хлебной коркой обтер холодильник изнутри, чтобы услышать, что сейчас у нее ночь, но она проголодалась и жрет пудинг и бекон или, наоборот, и очень скучает, но хочет спать... В общем, нафальшивила на восемьсот двадцать рублей прямо мне на пустой желудок. \"Я очень скучаю\", - почему-то шептала она.


\"Я нужен здесь\", - твердил он. Вдвоем они набрехали на тысячу сто десять рублей. А узнавать, что она там ест, на чем спит, в каком бассейне торчит и еще платить за это дикие деньги?!


\"Все! - писал я. - Все!\" Такого одиночества еще не бывало. Унижаться можно, когда за это платят тебе, но унижаться и платить самому?!


\"Все! - писал я. - Все!\" Выставляйте счета! Ничто так не подчеркивает одиночество, как счета за телефон и свет!


Да! Если она рядом, нужно меньше света. Да!


Итак, попытки жить литературной и личной жизнью по телефону приводят к быстрому разорению, легкому помешательству и полному одиночеству торговца ненужным товаром.


- Чем вы торгуете? Стыд! Вы бы хоть их обработали. Совесть у вас есть?


- Совесть есть. Не хватает этих... А! Не хотите, не берите

Фантаст

Что такое?.. Что здесь происходит?.. Ничего не знаю. Я фантаст. Я писатель-фантаст. Какие вокзалы, какие билеты, этим вопросом занимается жена и малолетний сын кранц. А я фантаст. Дорогу мне. Разойдись. Я рассеянный. Могу в любой момент под трамвай.
Крупноголовые существа планеты большой центавр обрушили ядерные заряды на планету цветущий галибарс. Война миров.
Какой обмен, какой квартиры? Я подавал? Чтоб ты так жил, паразит. Что у тебя там есть? Что ты меняешь? Отдельная? А тишина? Шум тракторов, вой ленточных пил, визг домашних хозяек, звяканье бидонов и бой посуды это мне мешает сосредоточиться. Я фантаст. Я все время у себя. Там тишина, понимаешь, гамильтон? Костя?... Ну, федор. Там есть цветы, от запаха которых насыщаешься. Там не надо искать женщин. Там наоборот. Сидишь на поляне в цветах, а они тебя ищут и окликают: "Глюкентавр. Глюкентавр." Понял, харитон? Это значит, где ты? Где ты? А ты цветы собираешь и сидишь в юбочке и в шелковых чулочках и поешь: "Крошечка, мотечка, мотылечек. Цветенька, метенька, голубочек".
Вчера планета малый центурион покрылась дымом. Кажется, на них напали. Кто?.. Если бы я знал, я бы с тобой не говорил, я бы им помог. Я узнаю. Я не тороплюсь.
Где вы видите "дарью"? Какая? У кого "дарья"? У меня в руках? Да... Я не знаю, где я его брал. Тут где-то. Жена мне сунула. Я ее жду.
Сейчас окутался дымом рекс, планета слабого свечения в созвездии купера. Ну, там мне ясно. Там могучая группировка шестипалых организмов борется за власть.
Какая "дарья"? Где я брал? Где я брал "дарью"? Я не знаю. Наверно, там еще есть, откуда я знаю? Я фантаст. Покоя нет. Эта проклятущая "дарья". Черт его знает, где у вас продают порошок. Советский, советский, но я фантаст. Я международник. Я межпланетник. Два часа назад пал гарменон, последний оплот думающих папоротников. Причем взят был обманом.
Подавись своей "дарьей". Мне ее дали подержать, "дарью" твою. Мылом стирай. Ты знаешь, чем иван грозный стирал? На реке. Бил об воду. Бил об реку, стоя по колено в воде в закатанной скуфье. И лошади рядом пили. Осторожно, красиво. И вздрагивали. И лошади и царь. И тишина. И никого... Ни мыла, ни твоих трамваев. И рыба плескалась, и девки с песнями, а сейчас они все на центурионе, в реке макакац.
Я идиот? А твое воображение не поднимается выше миски с этой "дарьей? " Бери пакет, подавись. Не бойся меня, не бойся. Не смей бежать от меня. Я не соблюдаю правил движения, я могу попасть под машину. А вы чего, фантаста не видели? У... Перепугаю сейчас всех...
Точно курциане... Но каждый из них издавал облако. Вы можете издать облако? Эй, вы, пятеро, я вам сейчас скажу, где я брал "дарью". А от того, что ты меня стукнешь, ничего не изменится. Ай. Ты что, с ума сошел? Хорошо. Я скажу. Здесь, за углом, в хозяйственном. Идите все туда. Бегом. Бегом. Но там уже ничего нет. А, ха-ха-ха-ха. Я залился сатанинским смехом. Не мешайте мне заливаться. Нет, бабушка, я не идиот. Я просто неместный, я фантаст.
А вот и жена. Моя маша. Мой единственный переводчик. Маша, скажи им, что я не понимаю их жизни. Куда они побежали? Зачем им эта "дарья"? Скажи им, что я фантаст. Сказала? Они поняли? В любом случае пошли. Я тебе нужен, маш?.. Да. Ну идем домой, геба. Идем, моя единственная связь. Гаснет комета когоутека.

[Unforg1ven]

:xex: :xex: :xex:

Спасибки!!!

[Unforg1ven]

Я, только что, был в одном очень большом месте, жалобу мою разбирали. Ну, пока пропуск выписали, пока я туда попал… не буду говорить, вы только расстроитесь. Ну, к концу дня пропустили. Стою у окна, жду. Тут, открывается дверь и выходит… ну, что говорить, вы только расстроитесь. Ну, очень большой человек… ну, как сказать, чтоб вы поняли? В общем, вся наша область вместе с нами у него… ну, не буду говорить где. За ним человек пятьдесят с папками. Я прижался к окну, а они мимо идут… я стою, сердце восторгом переполняется… я не сдержался: - Здрасьте, Аким Андреич!
Он уже прошел вперед, вернулся и руку мне пожал. И тут знаете, что было? Они все стали возвращаться и руку мне пожимать. Никто меня не знает, я никого не знаю…
- Здасьте, здрасьте! Добрый день, доброго здоровья! Здрасьте! Добрый день!
Самый маленький из гардероба вернулся, руку мне пожимать.
А в дверях, Аким Андреич, приподнял шляпу и сказал: - До свидания!
Все стали поднимать шляпы и говорить мне: - До свидания! Всего доброго! Будьте здоровы, всего лучшего!
А я стоял, наверху, у окна и кричал: - Всего хорошего, дорогие товарищи! Всего лучшего, приходите еще!
И забыл про все свои жалобы. Очень мне приятно было. С кем он меня перепутал? Ну, не буду говорить, вы только расстроитесь.

[helldomain]

Bolshoi spasib! ;-)))

[maskman]

Огромненькое спасибо... порадовали старика, Да я смотрю не меня одного...

Ставь птицу.

За столом - кладовщик. Перед ним - механик с мешком.
Механик. Здравствуйте.
Кладовщик. Здравствуйте.
М. У нас к вам сводная заявка.
К. Сводная заявка?
М. Я думаю, прямо по списку и пойдем.
К. Прямо по списку и пойдем.
М. Втулка каноническая.
К. Нету.
М. Канонической втулки нету?!
К. Откуда, что вы? Не помню, когда и была.
М. Каноническая втулка? Я же из далека ехал...
К. Так, из далека. Я сам не местный.
М. А ребята брали.
К. Какие ребята, кто их видел?
Механик вынимает из мешка стаканы, бутыль, наливает. Оба молча
выпивают.
М. Втулка каноническая.
К. Ставь птичку.
М. Что ставить?
К. Птичку ставь. Найдем.
М. Подшипник упорный дт-54.
К. Нету.
М. Так ребята брали.
К. Какие ребята?!
Механик снова вынимает стаканы, бутыль, наливает. Оба пьют.
М. (Прячет стаканы и бутыль.) Подшипник упорный дт-54.
К. Ставь птицу. Найдем.
М. Диски сцепления газ-51.
К. Еще раз произнеси, недопонял я.
М. Диски сцепления. Для сцепления между собой. Педаль специальная.
К. Нету.
М. Так... Ребята...
К. Нету!
М. (Достает стаканы, бутыль, наливает) ой!
К. А-а!
М. Ой!
К. А-а!.. Буряковый... Сами гоните... Хорошо. А то на соседнем заводе
спирт для меня из тормозной жидкости выделяют. У них там лаборатория -
культурно, но у меня судороги по ночам и крушения поездов каждую ночь.
М. Диски сцепления?
К. Бери сколько увезешь.
М. Псису?
К. Рисуй.
М. Уплотнения фетровывыстыеся восьмой номер.
К. Недопонял.
М. Фетровыстывыеся уплотнения восьмой номер.
К. Ах, фетровывыя?
М. Да, фетровывыстывыяся, но восьмой номер.
К. Все равно нет.
Механик наливает кладовщику. Себе!
М. Я не могу. Меня послали, я должен продержаться.
К. Один не буду.
М. Не могу - еще список большой.
К. Езжай назад.
М. Назад дороги нет! (Наливает себе.)
Выпивают.
Уплотнения фетровывые.
К. Где-то была парочка.
М. Псису?
К. Рисуй.
М. Пятеренки... Шестеренки... Вологодские.
К. Как ты сказал?
М. Сейчас. (Срочно уходит. Возвращается. Не попадает на стул).
К. Целься, целься.
М. Пятеренки... Шестеренки. Четвереньки вологодские.
К. А-а-а, вологодские. Нету.
М. Псису? (Наливает кладовщику).
К. Себе.
М. Не могу.
К. Езжай назад.
М. Назад дороги нет!
Пьют.
Пятеренки, шестеренки?
К. Пошукаем.
М. Псису?
К. Рисуй.
М. Пошукаем псису? (Неожиданно) здравствуй, аист, здравствуй, псис
а... Та-ак и должно бы-ыла-а слу-шисса-а. Спасибо, псиса, спасибо, аист...
К. Давай сначала до конца списка дойдем.
М. Дойдем, дойдем. Я уже почти дошел... Трисалата...
К. Чего - чего?
М. Трисаторные штуки, четыре псисы и бризоль... Экскаваторные шланги,
четыре штуки, и брызент...
К. Брезента нет. Пожарные разобрали.
М. Может водочки?
К. Нету брезента.
М. А коньячку?
К. Нету брезента.
М. Сосисочный фарш.
К. Нету брезента.
М. Банкет для семьи с экскурсией...
К. Нету брезента, и не наливай.
М. Верю тебе, гриша, если нет, ты не пьешь, потому что ты честный
человек.

Как делается телевидение.

Это говорю я, глава семьи, жена. Я жена, глава семьи. Мы с мужем
прожили долгую красивую жизнь и продолжаем жить долго и красиво. Наша
семья - гордость всего района, хотя очень много трудностей выпадало и
выпадает на нашу долю, особенно на долю моего мужа. Он уже не может сидеть
- только стоит. Я уже не могу стоять - я только лежу. Хотя вам кажется,
что мы стоим рядом, но это комбинированная сьемка. Меня снимали лежа, над
головой смонтировали облака. Получилось вертикально, хотя если
присмотреться, сумка заваливается за спину и волосы стоят дыбом. Несмотря
на то, что муж немного старше, нас сделали одного возраста: Меня снимали
замедленно, а его убыстренно. Мы все сейчас постарели - с'емка была 4 года
назад. Я уже и вид потеряла и мнение изменила. Тогда говорила: Пьем кофе,
едим шоколад. Сейчас говорю, что кофе вреден. Голос мой недавно
записывали, а голос мужа 10 лет назад, еще до того, как мы развелись.
Публику, которая повалила к нам в гости, снимали на хоккее, поэтому все в
зимнем, а мы в летнем. Хохот записывали в зоопарке. Тот толстый, что очень
аплодирует, когда я говорю о воспитании, находится в цирке. Сына нам
подмонтировали из другой семьи, наш меньше похож на отца, чем этот. Там,
где я в начале шучу, а потом хохот - голос не мой, где сначала хохот, а
потом я шучу там мой. Хотя руки на коленях не мои - руки мужские, а колени
женские тоже не мои - их взяли из передачи "здоровье". Мой младший, где вы
его видите, играл на дудочке, а потом вздрогнул и как-то старше стал - это
потому, что его доснимали через 8 лет. В конце передачи и лицо не мое.
Актрису такую нашли, под душанбе. Ну и, конечно, квартира не совсем моя.
Дверь моя, а остальное дорисовано. Бюджет наш, хотя расходы не наши. И
магазин не наш. Его специально выезжали снимать, визу оформляли. Редактор
сказал, что даже в нарисованном неважный ассортимент и много народу.
Ресторан. Где мы с мужем празднуем серебрянную свадьбу, снимали в японии,
поэтому лица за столиками раскосые, а нас снимали здесь и наложили на
японцев методом наложения. А трамваи - наши, но в депо, и получаются
пустые, а чтобы было движение - вручную катят пейзаж. Восторженные лица и
крики "браво", когда мы говорим о своей работе на фабрике, находятся на
концерте рихтера. И он играет не специально для нас, а специально для них.
И последнее: Отзывы из разных городов на передачу о нас пишем мы сами, так
что не беспокойтесь, ваше мнение нам известно.

Чем больше женщину мы меньше, тем меньше больше она нам.